Закат Америки. Уже скоро - Капхен Чарльз - Страница 64

Во взаимоотношениях с Конгрессом администрация президента была особенно осмотрительна. Проект послевоенного устройства Рузвельт не посылал на обсуждение в Конгресс до 1943 года, когда наконец Палата представителей и Сенат приступили к обсуждению резолюций (предварительно тщательно выверенных в терминологическом отношении, чтобы избежать межпартийных разногласий). Документ, принятый Палатой представителей тремястами шестьюдесятью голосами против двадцати девяти, призывал к «созданию приемлемой международной структуры, обладающей достаточной властью для достижения и поддержания долгосрочного мира между народами, а также участию в ней Соединенных Штатов через собственные конституционные процессы». Подчеркивая важность американских «конституционных процессов», авторы этого документа предупредили возможные возражения со стороны приверженцев односторонних действий и других оппонентов, обеспокоенных угрозой суверенитету и независимости Соединенных Штатов.

Затем за обсуждение документа взялся Сенат. Газета «New York Times» заметила, что это были «самые важные дебаты по международным делам с момента отклонения Версальского договора и статьи об учреждении Лиги Наций почти двадцать четыре года назад». В резолюции отсутствовали какие-либо упоминания о международных вооруженных силах и обязательствах Америки принимать участие в военных действиях. Документ был принят восьмьюдесятью пятью голосами против пяти. Потенциальный скептик сенатор Артур Ванденберг, будущий представитель Соединенных Штатов на конференции ООН в Сан-Франциско, сделал заявление, которое вполне могло исходить и из уст Рузвельта: «Я искал золотую середину между теми экстремистами, которые бы с радостью сдали Америку, и теми экстремистами, которые хотят полной ее изоляции, теперь невозможной»(74).

С конца 1943 года до завершения войны администрация президента шла двумя параллельными путями: составляла подробные планы строительства ООН и пыталась выработать межпартийный консенсус для поддержки участия США в ООН. Рузвельт по-прежнему лавировал между реалистичным и идеалистским подходами к решению вопроса, готовя политическую почву для ООН и стараясь избегать идеологических и тактических ошибок Вильсона. Рузвельт не стал предлагать американцам модель идеального внешнеполитического института. Он учитывал традиционную склонность своих сограждан к ограниченному участию США в международных делах. Рузвельт не спорил со скептиками, старательно избегая тем, которые всколыхнули бы оппозицию. Вместо того чтобы настаивать на необходимости принятия обязательств по коллективной безопасности, он говорил о неопределенных и несистематических обязательствах, гармонирующих со склонностью американцев к изоляционизму и с их неопределенным и несистематическим пониманием интернационализма. В 1944 году на одной из пресс-конференций президент уверял потенциальных скептиков, что ООН создаст механизм «обсуждения проблем с другими государствами без утраты независимости Соединенных Штатов в какой бы то ни было форме»(75).

Успех Рузвельта в смещении Америки с изоляционистских позиций объясняется не только его выдающимися политическими способностями. Продолжавшаяся индустриализация страны способствовала изменению региональных интересов в пользу более глобального международного присутствия. В 1920 году Север и Запад объединились против Юга, чтобы опрокинуть Лигу Наций. В 1945 году Север и Юг объединились против Запада в противоположных целях – чтобы ратифицировать американское участие в ООН.

Столь важные изменения региональных интересов происходили следующим образом. Юг поддержал Рузвельта, поскольку по-прежнему оставался оплотом демократической партии и был заинтересован в развитии внешней торговли. В двадцатые годы Юг экспортировал более шестидесяти процентов производимого хлопка. К началу сороковых годов этот показатель упал до двадцати процентов вследствие протекционистской политики тридцатых годов и начавшейся войны(76). Восстановление жизнеспособной экономики в этом регионе зависело не только от победы в войне, но и от создания открытого и стабильного международного порядка, обещанного ООН.

Кроме того, Юг воодушевился идеей военного строительства и сопутствующего последнему сильного федерализма. В южных штатах появились новые военные базы и стала развиваться оборонная промышленность. Да, милитаризм и имперские устремления конца девяностых годов девятнадцатого века и начала двадцатого века были неприемлемы для Юга, но милитаризм и сильное правительство 1940-х годов оказались необходимыми для победы над Германией и Японией. Хотя Юг еще не «созрел» для принятия модели неограниченного международного присутствия, он уже был готов бороться против фашистских режимов, угрожающих миру и мировой экономике. Более того, Рузвельт сознательно не включал в повестку дня вопрос о гражданских правах, чтобы сохранить политическую поддержку южан.

Наиболее значительные региональные изменения произошли в северо-восточных штатах, ставших одним из ведущих мировых торговых и финансовых центров. Экономика этих штатов добилась мировой конкурентоспособности и уже не была заинтересована в протекционистских тарифах. Она стремилась к открытому доступу на внешние рынки и к международной стабильности, способствующей свободному движению капитала. Урбанизация также изменила политический облик электората Севера: приток иммигрантов и рабочей силы с Юга как никогда способствовал укреплению позиций демократической партии. Близость экономических интересов двух регионов и демократическая поддержка дали Рузвельту беспрецедентную возможность создать коалицию между Севером и Югом. Несмотря на политическое и культурное соперничество, оставшееся еще с колониальных времен, несмотря на сильные изоляционистские тенденции, существовавшие в обоих регионах, Север и Юг в конце концов объединились в поддержке нового варианта американского международного присутствия.

В западных и некоторых центральных штатах изменений не произошло. Фермеры Запада продолжали ориентироваться в основном на внутренний рынок и, в отличие от своих южных соседей, меньше зависели от экспорта. Невысокие темпы урбанизации также означали сохранение более традиционных аграрных ценностей, включая либеральные тенденции к изоляционизму и односторонности. Сенатор от штата Северная Дакота Джеральд Най напомнил об озабоченности Джефферсона и Джексона по поводу тирании центра. Он настаивал, что реальная угроза для Америки исходит не от Германии и Японии, а от «посягательств на наш конституционный строй и от нарушения процесса управления со стороны самого правительства»(77). Представитель штата Иллинойс Стивен Дэй был еще больше озабочен посягательством на американский суверенитет и обвинял сторонников участия США в ООН в намерениях «окончательно сдать нашу американскую независимость и возвратить Соединенные Штаты в лоно Британской империи»(78). Однако столь резкое суждение не нашло столь же многочисленных откликов, как во время дебатов вокруг Лиги Наций. А без политической поддержки Севера у Запада не было достаточного влияния, чтобы остановить развивающуюся тенденцию либерального международного присутствия. Последней составляющей плана Рузвельта по обеспечению всестороннего участия Америки в формировании и управлении мировым послевоенным порядком стало умелое регулирование межпартийных отношений. Если Вильсон пренебрежительно относился к республиканцам и Сенату с самого начала, Рузвельт поступил иначе. Он привлек их на свою сторону. В 1940 году он назначил в свой кабинет двух республиканцев – Генри Симеона в качестве министра обороны и Фрэнка Нокса в качестве министра ВМС. В 1942 году администрация пригласила двух сенаторов в секретную консультативную группу, занимающуюся послевоенным планированием. Один из них, Уоррен Остин из Вермонта, был республиканцем.

Для принятия участия в решении вопросов строительства ООН Рузвельт пригласил и побежденного им на выборах 1940 года республиканца Уэнделла Уилки. После бомбардировки японцами Перл-Хар-бора Уилки полностью посвятил себя международным проблемам. Он призвал республиканский национальный комитет принять резолюцию 1942 года, признающую, что «после войны ответственность нации не будет ограничиваться территориальными пределами Соединенных Штатов». «New York Times» поставила ему в заслугу «снятие с республиканской партии клейма изоляционизма»(79). После того как на выборах 1942 года республиканская партия, включая некоторых видных изоляционистов, доказала свою лояльность курсу президента, тот вновь обратился к Уилки, предложив ему отправиться в кругосветное турне для привлечения народов мира к международным проблемам. По возвращении Уилки опубликовал книгу «Единый мир», содержавшую путевые заметки и пропагандистский материал в защиту американского международного присутствия. Она быстро стала бестселлером.