Никола и его друзья - Семпе Жан Жак - Страница 59

— Нет, лучше позвонить по телефону, это интересно! — сказал я.

Ведь правда, писать — скучно. Но дома мне почему-то не разрешают говорить по телефону. Только с бабушкой, когда она меня просит подойти и поцеловать ее по телефону. Она очень любит, когда я посылаю ей поцелуи по телефону.

— А твоего мнения не спрашивают, — сказали папа. — Если тебе скажут написать письмо, напишешь!

Но ведь это нечестно! И я сказал, что не хочу писать и что, если мне не дадут позвонить по телефону, мне вообще не нужна эта противная игра. В конце концов, одна у меня уже есть, совсем почти новая. А если так, то лучше пусть мсье Мушбум прибавит папе зарплату.

— А ты сейчас у меня получишь подзатыльник и пойдешь спать без ужина! — крикнул папа.

Тогда я заплакал. Папа спросил, что он такого сделал, а мама сказала, что если не будет в доме покоя, то без ужина пойдет спать она, а мы можем сами разбираться без нее.

— Послушай, Никола, — сказала мама. — Если ты будешь хорошо себя вести и напишешь письмо без лишних разговоров, то получишь двойную порцию пирога.

Я ответил — хорошо (ведь это был пирог с абрикосами!). А мама сказала, что идет готовить ужин, и ушла на кухню.

— Ну хорошо, — сказал папа. — Напиши сначала черновик.

Он вынул из ящика своего стола лист бумаги, карандаш, посмотрел на меня, погрыз кончик карандаша и спросил:

— Ну так что же ты скажешь этому старине Мушбуму?

— Не знаю, — ответил я. — Я мог бы ему написать, что хотя у меня уже есть такая игра, я все равно очень рад, потому что его игру я обменяю на что-нибудь другое в школе. У Клотера, например, есть отличная синяя машинка, и…

— М-да, ну-ну, — сказал папа. — Понятно. С чего же мы начнем? Уважаемый мсье… Нет… Уважаемый мсье Мушбум… Нет, слишком фамильярно. Многоуважаемый мсье… Ммм… Нет.

— Я мог бы написать «мсье Муш-бум», — сказал Папа, посмотрел на меня, встал и крикнул в сторону кухни:

— Дорогая! Уважаемый мсье, многоуважаемый мсье или уважаемый мсье Мушбум?

— Что случилось? — спросила мама, выходя из кухни и вытирая руки фартуком.

Папа повторил, и мама ответила, что она написала бы «Уважаемый мсье Мушбум». Но папа сказал, что это ему кажется слишком фамильярным и что он думает, не лучше ли было бы совсем коротко: «Уважаемый мсье». Мама сказала, что нет, что совсем коротко — «Уважаемый мсье» — слишком сухо, не надо забывать, что пишет ребенок. Папа ответил, что именно «Уважаемый мсье Мушбум» не подходит для ребенка, что это неуважительно.

— Если ты сам все уже решил, зачем ты меня отвлекаешь? — спросила мама. — Мне надо готовить ужин.

— Прости что я тебе помешал, — сказал папа. — В конце концов ведь речь идет всего лишь о моем начальнике и моем продвижении по службе!

— Разве твое продвижение по службе зависит от письма Никола? — спросила мама. — Во всяком случае, когда моя мама посылает подарок, нет таких хлопот.

Тут-то и началось! Папа начал кричать, мама тоже. А потом она ушла в кухню, хлопнув дверью.

— Хорошо, — сказал папа, — возьми карандаш и пиши!

Я сел за письменный стол, и папа начал диктовать:

— Уважаемый мсье, запятая, с новой строчки… С радостью… нет, сотри… Подожди… Я был радостно удивлен… Да, так… Нет, напиши: я испытал огромную радость… Или нет, подожди, не надо ничего преувеличивать… оставь… огромную радость… Получив ваш прекрасный подарок! Нет, здесь ты можешь написать чудесный подарок, который доставил мне столько удовольствия… Нет, нет… Удовольствие — уже было… Сотри удовольствие… Потом пишешь… С уважением… или лучше… с глубоким уважением… Подожди…

И папа пошел на кухню. Я услышал крик, и потом он вернулся весь красный.

— Хорошо, — сказал он, — напиши: «с глубоким уважением», а потом свое имя. Вот и все.

Папа взял мое письмо, удивленно посмотрел один раз, потом другой, глубоко вздохнул и взял чистый лист бумаги для нового черновика.

— Надеюсь, у тебя найдется почтовая бумага, — спросил папа, — с птичками? Тебе на день рождения ее подарила тетя Доротея.

— Там были зайцы, — напомнил я.

— Да, да, — сказал папа. — Принеси ее!

— Я не знаю, где она, — ответил я.

Тогда папа пошел со мной в мою комнату, и мы начали искать бумагу. И тогда из шкафа все вывалилось, и прибежала мама. Она спросила нас, чем мы занимаемся.

— Представь себе, мы ищем почтовую бумагу Никола, — крикнул папа, — но в этом доме ужасный, просто немыслимый беспорядок!

Мама сказала, что почтовая бумага лежит в ящике маленького стола в гостиной, что ей все это уже начинает надоедать и что ужин готов.

Я переписал папино письмо, и мне пришлось проделать это несколько раз из-за ошибок и из-за кляксы. Мама пришла и сказала, что тем хуже, ужин подгорит. А потом я три раза менял конверт. Наконец папа сказал, что мы можем идти ужинать, а я попросил у него марку.

— А, да, да! — сказал папа и дал мне марку. А еще я получил двойную порцию пирога.

Во время ужина мама с нами не разговаривала. И на следующий день я видел, как забеспокоился папа, когда зазвонил телефон. Он подошел и сказал:

— Алло, да! А-а, мсье Мушбум! Добрый вечер, мсье Мушбум… Да… Как?

Папа так удивился!

— Какое письмо? — спросил он. — А-а… Вот для чего Никола так таинственно попросил у меня марку вчера вечером!

Цена денег

Я оказался на четвертом месте по истории. Это было сочинение о Карле Великом, а я все знал о нем, и особенно — о подвиге Роланда и его непобедимом мече!

Папа и мама очень обрадовались, когда узнали, что я четвертый в классе. Папа вынул бумажник и дал мне… догадайтесь, что? Целых десять франков!

— Держи, дружок, — сказал папа. — Завтра купишь себе, что захочешь.

— Но, но… дорогой, — возразила мама, — не думаешь ли ты, что для ребенка это слишком много?

— Совсем нет, — ответил папа. — Пора, чтобы Никола учился понимать цену деньгам. Я уверен, что он с умом потратит эти десять новых франков. Ведь так, дружок?

Я сказал, что да, и поцеловал папу и маму. Отличные у меня родители! Я положил деньги в карман. Из-за этого мне пришлось во время ужина есть только одной рукой, потому что другой я все время проверял, на месте ли моя бумажка: у меня же никогда не было столько собственных денег. Иногда мама дает мне деньги чтобы сходить в бакалею мсье Компани. Но они не мои и мама всегда мне говорит, сколько мсье Компани должен мне дать сдачи. А теперь совсем другое дело.

Когда я лег спать, то положил деньги под подушку и с трудом заснул. Потом я видел во сне что-то чудное: человек, который нарисован на моих 10 франках, смотрит на меня и вдруг начинает делать гримасы, а большой дом за его спиной превращается в магазин мсье Компани.

Утром, когда я пришел в школу, прежде чем войти в класс, я показал свои деньги ребятам.

— И что ты с ними сделаешь? — спросил Клотер.

— Не знаю, — ответил я. — Папа мне их дал чтобы я знал цену деньгам, и надо, чтобы я их потратил с умом. А я бы хотел купить самолет, но только настоящий.

— Чего захотел! — сказал Жоаким. — Настоящий самолет стоит по крайней мере тысячу франков.

— Ха-ха-ха! Тысячу франков! — сказал Жоффруа. — Папа сказал, что он стоит тридцать тысяч, и к тому же еще маленький.

Тут все захохотали, потому что Жоффруа вечно плетет неизвестно что, он такой врун!

— Почему бы тебе не купить атлас? — сказал Аньян, первый ученик и любимчик. — Там такие карты, интересные фотографии, он тебе пригодится.

— Ты же не хочешь, в самом деле, — сказал я, — чтобы я потратил деньги на книгу. И потом, моя тетя всегда мне дарит книги на день рождения или когда я болею. Я еще не прочел ту, которую она мне принесла, когда я болел свинкой.

Аньян посмотрел на меня, больше ничего не сказал и пошел повторять урок по грамматике. Он просто ненормальный, этот Аньян!