Никола и его друзья - Семпе Жан Жак - Страница 46

— Не храбритесь так, Ланшуа, вы думаете, что у вас прибавилось сил оттого, что вы заказываете себе к обеду блюда сверх меню? — ответил первый господин.

Тут открылось еще одно окно, и третий господин начал что-то кричать, но мы уже ничего не могли понять, потому что ушли далеко и так громко пели, что было плохо слышно.

А потом мы сошли с дороги и перешли поле. Многие, правда, не хотели идти, потому что там паслись три коровы, но нам сказали, что мы мужчины и нечего бояться, и заставили идти. Тут уже пели только мсье Рато и вожатые. Мы запели хором, только когда кончилось поле и вошли в лес.

А какой это был отличный лес! Столько деревьев вы никогда не видели! Столько листьев, что неба не видно, темно, и даже дороги нет. Пришлось остановиться, потому что Полен начал кататься по земле и кричать, что он боится заблудиться и что его съедят лесные звери.

— Послушай, дружок, — сказал наш вожатый, — ты просто невыносим! Посмотри на своих товарищей, разве им страшно?

В это время заплакал другой мальчишка, он сказал, что тоже боится, а потом начали плакать еще трое или четверо, но я думаю, что некоторые просто притворялись.

Тогда прибежал мсье Рато и собрал нас всех вокруг себя, хотя из-за деревьев это было трудно сделать. Он объяснил, что мы должны действовать как настоящие мужчины и что существует куча всяких способов, чтобы найти дорогу. Прежде всего компас, потом солнце, звезды, мох на деревьях, кроме того, он уже ходил по этому маршруту в прошлом году и знает дорогу. Хватит тратить зря время, и — вперед!

Но мы не могли тут же тронуться в путь, потому что надо было сначала собрать всех ребят, которые разбрелись по лесу. Двое играли в прятки — одного нашли быстро, а другого нет. Пришлось ему кричать «чур-чура», чтобы он вышел из-за дерева. Кто-то искал грибы, трое играли в волейбол, а Гальбер никак не мог слезть с дерева: он решил посмотреть, есть ли на нем вишни. А когда все собрались и мы уже двинулись в путь, Бертен крикнул:

— Вожатый! Мне надо вернуться в лагерь! Я забыл фотоаппарат.

А Крепен начал над ним смеяться, и они подрались, но перестали, когда наш вожатый крикнул:

— Хватит, или я вас отшлепаю!

Все ужасно удивились, в первый раз мы услышали, что он так громко кричит!

Мы очень долго шли через лес и уже начали уставать, потом остановились. Мсье Рато почесал затылок и собрал вокруг себя вожатых. Все они жестами показывали в разные стороны, и я слышал, как мсье Рато говорил:

— Странно, но, должно быть, они вырубили лес с прошлого года, я больше не нахожу прежних ориентиров.

Потом он сунул палец в рот, поднял его вверх и зашагал, а мы за ним. Чудно, он не говорил нам о таком способе находить дорогу.

Мы долго шли и наконец вышли из леса и снова перешли поле. Коров там больше не было, конечно, из-за того, что начался дождь. Мы добежали до дороги, вошли в какой-то гараж, где съели свои завтраки спели песни и вообще весело провели время. А когда дождь кончился, было уже поздно, и мы вернулись в лагерь. Но мсье Рато сказал, что не признает себя побежденным, что завтра или послезавтра мы снова отправимся на Мыс Бурь. На автобусе…

Тихий час

Одно мне не нравится в лагере: каждый день после обеда у нас обязательно тихий час. И тут уж никакие отговорки не помогут.

А вот это совершенно неправильно. Потому что после того как утром мы встали, сделали зарядку, умылись, застелили постели, позавтракали, сходили на пляж, искупались и поиграли на песке, нет, правда, нам совсем не из-за чего уставать и незачем идти спать.

Но вот что хорошо во время тихого часа: к нам приходит вожатый и рассказывает всякие истории, чтобы мы вели себя спокойно. А это здорово!

— А теперь, — сказал вожатый, — ложитесь, и чтобы я вас не слышал.

Мы все послушно улеглись, кроме Бертена. Он залез под кровать.

— Бертен! — закричал вожатый. — Вечно ты строишь из себя шута! Ты хуже всех ведешь себя!

— Да что я такого сделал? — ответил Бертен. — Я просто ищу свои тапки.

Бертен — это мой друг, и он, правда, очень озорной. Нам с ним здорово весело.

Когда Бертен улегся, как все другие, вожатый велел нам спать и не шуметь, чтобы не мешать другим ребятам.

— А рассказ? — закричали мы все хором.

Вожатый глубоко вздохнул и сказал, что так и быть, но только чтобы было совсем тихо.

— Жил-был, — начал он, — в далекой-далекой стране один очень добрый халиф, но у него был очень злой визирь.

Вожатый остановился и спросил:

— Кто может сказать, кто такой визирь?

И Бертен поднял руку.

— Ну, Бертен! — сказал вожатый.

— Можно выйти? — спросил Бертен.

Вожатый прищурился, потом надул щеки и сказал:

— Ладно, иди, но возвращайся побыстрее!

И Бертен вышел.

Вожатый продолжал ходить между кроватями и рассказывать нам свою сказку. Что до меня, так мне больше нравится слушать про ковбоев, про индейцев или про летчиков. Вожатый рассказывал, никто не шумел, и глаза у меня закрывались, а потом я уже ехал верхом на лошади, одетый ковбоем, с отличным серебряным револьвером на поясе, и командовал кучей ковбоев, потому что я был шерифом, а индейцы хотели на нас напасть, как вдруг кто-то крикнул:

— Посмотрите, ребята! Я нашел яйцо!

Я вскочил и увидел, что это Бертен. Он вошел с яйцом в руке.

Мы все повскакали с мест, чтобы посмотреть.

— Ложитесь! Ложитесь! — сердито закричал вожатый.

— Как вы думаете, вожатый, чье это может быть яйцо? — спросил Бертен.

Но вожатый ответил, что это его не касается. И пусть Бертен пойдет и положит яйцо туда, где его нашел, а потом возвращается в постель. И Бертен снова вышел.

Так как никто больше не спал, вожатый продолжил свой рассказ. Было очень интересно, особенно когда добрый халиф переоделся, чтобы узнать, что о нем думают люди, а великий визирь, ужасно злой, воспользовался этим, чтобы занять его место. Но тут вожатый остановился и спросил:

— А где же негодник Бертен?

— Если хотите, я могу за ним сходить, — сказал Крепен.

— Ладно, — согласился вожатый, — но не задерживайся.

Крепен вышел и тут же прибежал обратно.

— Вожатый! Вожатый! — кричал Крепен. — Бертен сидит на дереве и не может слезть!

Вожатый выбежал из дома, и мы за ним. Даже пришлось разбудить Гальбера, он спал и ничего не слышал.

Бертен сидел на ветке, у самой верхушки дерева, и ему было не до смеха.

— Вон он! Вон он! — закричали мы все, показывая на него пальцем.

— Тише! — крикнул вожатый. — Бертен, что ты там делаешь?

— Как что? — возмутился Бертен. — Я хотел положить яйцо туда, где его нашел, как вы сами мне велели. А я нашел его здесь, в гнезде. Только когда я лез, одна ветка обломилась, и теперь я не могу спуститься.

И Бертен заплакал. У него очень громкий голос: когда он плачет, его слышно издалека. И тогда из дома рядом с деревом вышел вожатый другого отряда. Он был очень сердит.

— Это ты с твоим отрядом подняли такой шум?

— спросил он у нашего вожатого. — Ты разбудил мою ребятню, мне только-только удалось их унять.

— Мне бы твои заботы! — ответил наш вожатый.

— У меня один влез на дерево, вон там! И не может слезть!

Другой вожатый посмотрел и начал хохотать, а потом перестал, потому что все мальчишки из его отряда вышли посмотреть, что происходит. Вокруг дерева собралась толпа ребят.

Здесь, к сожалению, потеряна страничка, на ней окончание этой и начало следующей главы.

Но мы-то его уже хорошо знаем, конечно же, он бормотал, как всегда, что хочет домой к папе и маме.

Потом дверь открылась, вошел вожатый, зажег свет и велел нам быстро и потеплее одеться и идти на линейку для ночной игры. Тогда Полен высунул голову из-под одеяла и начал кричать, что он боится выходить ночью и что, во всяком случае, его папа и мама никогда не позволяли ему ночью гулять и что он никуда не пойдет.