Все точки над ё...? (СИ) - Гордеева Евгения Александровна - Страница 45

— Это иногда сильно раздражает, — согласилась я с доводами мужа, и устало опустилась на любимый диван. — Кстати, как там Марла?

— Белый Волк сказал, что уже лучше. Самые трудные дни прошли. Через неделю всё будет хорошо.

— Слава богу, — вздохнула я и закрыла глаза.

Конечно, я всех простила. Всех, кроме Кощея. Его подлого поведения я не прощу никогда.

А Перун сдержал данное мне слово…

Примерно неделю спустя к нам ворвался запыхавшийся Рыська.

— Он жив!

— Кто? — дуэтом поинтересовались мы с мужем.

— Этот парень…, который волкодлак.

— Не понял, — нахмурился Май.

— Сегодня Перун передал Всеведу кинжал, для умерщвления волкодлака.

— Ну-у?

— Что, ну? Всевед волкодлака прире…, - Рыська запнулся, глядя на мою посеревшую физиономию, — того… Волкодлак сдох, а парень этот… Роман, кажется, он жив остался. Теперь сидит у оборотней под замком и материт весь свет. Белый Волк спрашивает, что с ним делать?

— А-а… как это так получилось? — я непонимающе посмотрела на Рыську.

— Такой вот кинжал по твоему заказу Перун выковал. Он только сущность зверя убил, душу Смеяны освобо-дил и… исчез.

— Исчез, значит, — я задумчиво поскребла переносицу и ядовито процедила. — А Перун молоде-ец…

— Ага, — согласился Рыська, не поняв моего сарказма.

— Раньше не мог догадаться такой кинжал сделать! — поделилась я своей горечью с мужчинами. — И чем он только думал?

— А с парнем то, что делать? — гнул свою линию фолк, не обращая внимания на мои инсинуации в адрес Гро-мовержца.

— Да стирку ему устройте и в наше пространство выпенните, — посоветовал Май.

— Стирку? — с сомнением повторил гость. — Стирку после добровольного согласия проводят.

— Так получите у него добровольное согласие. Предложите ему жуткий альтернативный вариант в виде руд-ных шахт, и он согласится как миленький, — Май насмешливо посмотрел на Рыську. — Неужели у вас нет способов его уговорить?

— Есть, конечно, — согласился фолк. — А потом его куда? В парк ваш обратно проводить?

— Лучше куда-нибудь за город, подальше. Две недели всё-таки прошло. Не мог же он в парке всё это время околачиваться.

— Хорошо. Найдём глухое местечко. А ты, Май, со мной в Волчановку прогуляться не желаешь? Ты как, Варь, отпустишь его?

— Тайны? — зловещим шёпотом поинтересовалась я.

— Ну что ты, — бодро заверил меня Рыська, — какие тайны. Ты тоже можешь идти с нами.

— Дел дома полно. Эх…

— Так я Джинни позову, она тебе поможет.

— Зови! — обрадовалась я.

— Надо Таврина предупредить, — опомнился муж, — а то ведь он считает, что с Вибровым покончено, — он на-брал номер на сотовом. — Олег? Привет! У нас есть новости о нашем зубастом друге. Да. Через сколько? Лады. Ждём. Он будет у нас минут через двадцать, — доложил он нам с Рыськой. — Чайку?

— Рыська, а Смеяна появилась? — запоздало поинтересовалась я у друга.

Парень только-только собирался откусить трёхслойный бутерброд с докторской колбасой, вздохнул, отложил еду на тарелку и терпеливо мне поведал:

— Душа вернулась… освободилась. Она ведь как-то в сущность волкодлака встроена была. Вроде как в плену. Тюрьма разрушена, узница освобождена. Теперь надо ждать, когда родится девочка, назовут её Смеяной. Душа вер-нётся в этот мир. Девочка вырастет, встретит Всеведа, полюбит его… и вот тогда…

— Так долго? — огорчённо произнесла я. Мне было бы гораздо приятнее знать, что получил Кощей назад свою жену ненаглядную и удалился в свой скит, забыв о моём существовании.

— Для него, Бессмертного, двадцать лет — не срок. Подождёт, — он снова взял в руки бутерброд и торжественно открыл рот.

— Это конечно… А у кого родиться? — не унималось моё любопытство.

Рыська укоризненно скосил на меня глаза, пожал плечами и впился в бутерброд.

«Он же голодный, как… А я его отвлекаю, ядрёна Матрена!»

Таврин приехал раньше. Выражение лица его было крайне настороженным.

— Сбежал?

— Нет, — успокоил его Май и предложил чаю. — Волкодлака уничтожили. Сущность его, то есть, а этот… субъ-ект живой — здоровый сейчас у оборотней под замком сидит.

— Тихо сидит?

— Громко, — усмехнулся Рыська. — Материться на весь свет, карами жестокими угрожает, папой хвастается.

— И что теперь делать? — напрягся лейтенант и отставил чашку.

— Есть у нас одна процедура для случайно забредших людей, стиркой зовётся. Мы можем кое-какие участки памяти подчистить. Человек потом ничего не помнит. Май предлагает этой процедурой воспользоваться и отправить его в какой-нибудь глухой уголок. Пусть сам оттуда выбирается.

— И что вы стереть хотите?

— Я думаю, надо уничтожить воспоминания о Марле, о том, как он был волкодлаком, и ещё о Порубежье. Ос-тальное не тронем.

— Согласен, — Олег стал допивать чай. — Где, примерно, его выпустят?

— У Белого Яра можно, — предложил Май, — там леса густые.

— А у Тимофеевки можете? — что-то прикинув, спросил Таврин.

— Можно. А чем так эта Тимофеевка важна? — Рыська с интересом посмотрел на Олега.

— Там есть один притон…

— Притон? В Тимофеевке? — Май тоже уставился на лейтенанта. — Так что ж вы его не прикроете?

— Не спрашивай, ладно? — попросил тот смущённо. — Так вот, если этот субчик у Тимофеевки окажется, все вопросы сразу отпадут. Где был? Что делал? Да ещё двухнедельный провал в памяти…

— Будет вам Тимофеевка, — пообещал Рыська. — Я пошёл. Завтра утром встречайте этого…

— Мне тоже пора, — Таврин стал с нами прощаться. — Если будет нужда, звоните.

— А если не будет? — съехидничал Май.

— Звони! — усмехнулся гость. — Интересные вы люди и… не совсем люди. Счастливо!

— Варь, я всё же с Рыськой схожу в Волчановку, — подсел ко мне Май. — Или ты с нами?

— Нет, я дома посижу. Джинни только позвать не забудьте.

— Я уже тут! — раздался из коридора звонкий голос волшебницы. Вихрь косичек ворвался на кухню. — Варя, у меня к тебе дело…

— Проходи, обсудим… Как там Малика поживает?

— Восстанавливается. Сил ещё мало, но знаешь что интересно, живая вода ей помогает.

— Так она всем помогает, — не поняла я доводов подруги.

— Ей силу восстановить помогает, а не здоровье, хотя и здоровье тоже. Но не разбавленная вода, а та, что из ключа бьёт. Она в Град — Гроте поселилась, поближе к источнику. С Борисом познакомилась, помогает ему в работе.

— Бориске? Чем же она ему помогает?

— Уж не знаю чем, но спелись они здорово, — усмехнулась подруга.

— Спелись? И только? — ирония в моём голосе развеселила Джинни ещё больше.

— Вот именно, спелись. Борис её вашим песням обучает, а потом они их горланят на все пещеры. А там, зна-ешь, как слышно!

— А полканы? — поразилась я терпению жителей Град — Грота.

— А что, полканы? Им нравится… Подпевают.

— М-да. Подожди, а как же Чу? Он, вроде, симпатии Малике выказывал, — вспомнила я наши посиделки под бузиной, — или это мне спросонья показалось?

— Не показалось, — продолжала веселиться Джинни. Что-то у неё сегодня настроение смешливое. — Он там с ними… третьим голосом.

— Обалдеть… И как… они втроём… — я не знала как приличнее задать вопрос о любовном треугольнике.

— А никак. Малика всех любит одинаково, никому не отдавая предпочтения, даже Семён обласкан вниманием сестрицы. Разберётся… Отойдёт от своего тысячелетнего подчинения Саббаху, и разберётся. Она сейчас в этой люб-ви, как в море купается…

— Не утонула бы. Вот поставят мужчины перед ней вопрос выбора, что делать будет?

— Юдика выберет.

— Почему?

— Что я, сестру свою не знаю… И вообще, я тебе не об этом рассказать хотела, — лицо Джинни стало серьёз-ным, — мне Малика заклинание длинного перехода напомнила.

— И что это значит? — не совсем поняла я, куда клонит подруга.

— Так ты же говорила, что родители твои на другом конце света находятся. Используя его, я могу очень легко тебя туда переправить. Повидаетесь…