Пища Мастеров - Горац Евгения - Страница 164

- Ты. Хочешь. Сварить. Мне. Варенье?- он говорит медленно, тщательно выговаривая каждое слово, -Мне? Ты? Варенье?

- Да. Очень хочу.

- А если об этом кто-то узнает?

- А ты кого конкретно боишься?

- Никого я не боюсь.

- Ну тогда я сварю. Вот хоть сейчас. Пойдем, наберем фруктов или ягод. А сахару у тебя достаточно?

Он вдруг резко поднимается, как будто что-то решив для себя, выходит в прихожую и возвращается с небольшой плетеной корзинкой в руках:

- А пошли. Была ни была! Коли не шутишь, конечно.

Мы выходим в сад.

- Ты какое любишь, Назар? О, я могу сварить тебе сливовое, но мне понадобится десять дней,- это особый рецепт. А для абрикосового - три дня достаточно, но может управлюсь за два если ты позволишь мне быть здесь.

Он кивает. Надо же- идея варенья его кажется очень сильно захватила.

- А что ты потребуешь взамен?- спрашивает он подозрительно.

- Взамен? Ничего. Я просто так . Ты соберешь абрикосы?

- Нет. Раз уж взялась, делай все сама, как фуэнсену положено. Я поставлю тебе лесенку, а ты сама и собери. Но сначала чаю выпей как хотела.Я принесу сюда.

И вправду приносит прямо в сад две чашки на подносе, чайник и мед в кувшинчике.

Я свободно считывала фуэрзу Тима, Марты и Руслана в Чужом Городе через напиток, который они заваривали, но сейчас - совершенная пустота, я сначала пугаюсь, что опять потеряла это умение, а потом понимаю, что причина этому сухие апельсиновые корочки в заварочном чайнике, аромат от которых разливается по всему саду - они стирают все мысли и эмоции, а те, что просачиваются - искажают до неузнаваемости. У Назара во взгляде- торжество, - сразу видно, - этот человек имел дело с фуэнсенами и умеет прятать свою фуэрзу. Как интересно- а что он еще умеет?

Я никогда этого раньше не делала, но все же лезу вверх, в гущу серебристо-зеленой листвы, где оказываюсь среди ярко-оранжевых абрикосов. Назар стоит внизу, поддерживая лесенку. Я отбираю одинаковые, крупные, неспелые, светлые плоды.

Кажется он смотрит мне под юбку. Пусть смотрит. Это не повредит.

Подаю ему корзину- он протягивает мне руку, я спрыгиваю и прижимаюсь к нему на мгновенье. Но только на мгновенье. Как приятно все же, что он такой огромный и сильный. Рядом с ним- спокойно и легко, даже если он ругается.

И вдруг он произносит:

- Гроселла!

- Что?- я вздрагиваю, вспомнив, что именно это имя было на электронном табло у Южных Ворот.

- Гроселла, - повторяет он уже почти ласково, -ишь как… на вид - экзотический цветок, а пахнешь как смородина, гроселла- это же смородинка.

И тут у меня сердце сжимается, - Женя называл меня Смородинкой, когда еще любил, Женя, которого я прокляла навек.

Не думать, не думать. Его нет больше в Демонете, и он не является частью моего мира.

Я сижу на скамейке под развесистым фруктовым деревом, разламываю абрикосы на половинки, вынимаю из них косточки и складываю в миску, а Назар сидит напротив, сложив руки на коленях и смотрит на меня в молчаливом изумлении. Какое удовольствие - разламывать абрикосы! Я делала это много раз в реале, когда жила на Украине, до приезда в Америку. Я наблюдала много раз за процессом варки варенья, когда была маленькой девочкой, я и тогда чувствовала это, но сейчас оно усилилось. Я не знаю названия этому чуду, не знаю специального термина, однако эти плоды сейчас сообщают мне свою информацию, раскрывая слой за слоем. В них застыли какие-то моменты, - будто они впитали в себя события, происшедшие в этом саду и даже за его пределами, и я могу их прочитать, вернее, воспринять, - секреты раскрываются когда я разламываю абрикос и вынимаю косточку.

Я невольно начинаю эксперементировать: если положить фрукт сразу в миску разломом вниз, то он будто обиженно замолкает. А если подержать его на ладони раскрытым, то обрывки впечатлений и видений складываются во вполне связный рассказ…хм… кажется разные абрикосы рассказывают об одном и том же разные вещи… Может ли это быть, чтобы у каждого фрукта с одного дерева был свой взгляд на мир? Слишком много всего. Не уверена, что хотела бы именно сейчас погрузиться в чужие эмоции, страсти, раздумья и странные события. Информация вышедшая из мякоти, витает вокруг меня, если я воспринимаю ее, то она в плод не возвращается. Я трясу абрикос в руке- пусто! Ничего нет.

А если отмахиваюсь от нее, то она, повитав в воздухе, возвращается обратно, в мякоть.

Значит, у меня есть выбор- воспринять информацию, стерев ее, или отмахнуться, оставив.

Назар смотрит на меня очень внимательно, чуть прищурившись, и мне неловко под его взглядом, мне кажется, он понимает, что я делаю, конечно без сомнения, понимает.

А вот еще один слой информации: это не события- это его мысли, его настроение, с которым он подходил с абрикосовым деревьям. Ага, вот тут интересно…Эх, мне бы самой разобраться, в его отсутствие, потихоньку, а еще хорошо бы разламывать плоды аккуратнее, медленнее. Наверно этому учат в школе фуэнсенов. Еще можно осторожно снять шкурку плода, а вот что будет если разбить косточку?

Все абрикосы уложены в широкую кастрюлю открытой частью вверх- таким образом остатки информации испаряются окончательно. Совершенно чистые плоды, без всяких эмоций.

- Ну вот, готово! А где сироп варить? Пошли на кухню?

- А идем-ка на летнюю кухню. Давай я понесу кастрюлю, тяжелая все же для тебя.

Смогу ли я, стерев информацию с абрикосов, вложить туда свою собственную?

Летняя кухня - совершенно сказочная. Снаружи ее даже не видно среди зарослей сада, а внутри… впрочем, она и есть - часть сада, вернее его сердце. Она не построена, а выращена. Пол из такой мягкой и нежной травы, что я снимаю сандалии, чтобы ощутить ее прохладу и бархатистость. Стены и потолок - из переплетенных крон деревьев, столики - из гибких зеленых лоз- и все растет, цветет, все- живое, все аккуратно подстрижено. Ай, затейник этот Назар! Плита у открытой стены, вернее, вместо плиты- огонек в земле, в выложенном обожженой глиной углублении. Котелок для варки сиропа Назар вешает на колышки, и чиркает спичкой. Пока закипает сироп, я рассматриваю живую зеленую кухню, трогаю лиственные стены, выглядываю в окошко, на подоконнике которого -россыпь полевых цветов- васильков, незабудок, колокольчиков и ромашек- они растут окруженные тоненькими бледно-зелеными стебельками, образующими живую вазу.

-Не отвлекайся, - говорит Назар, которому явно приятно мое восхищение кухней. -Вари все как положено, раз уж взялась.

А как положено? Я должна сосредоточиться на сиропе? Не сводить с него глаз, что ли? Думать приятные мысли? Не знаю. В реале я никогда не отходила от варенья, дожидаясь момента закипания сиропа. Просто не могла отойти, вилась вокруг него как оса.

Вот оно что! Когда я заливаю горячим сиропом эмоционально чистые абрикосы, то они впитывают мое состояние как губка воду: восхищение умением удивительного садовника, удовольствие от того, что я нахожусь здесь и еще много всего. Но это совсем не те чувства, которые я хотела бы вложить в готовый продукт. Надо бы их стереть, а как? А что же будет когда я поставлю варенье на огонь?

Так, первый этап варки варенья окончен. Теперь надо подождать пока все остынет прежде чем продолжить. Хорошо бы не спеша обдумать все, что произошло сейчас.

- Назар, если тебе нужно на работу, ты иди. Я сама справлюсь. Я сварю абрикосовое, а потом еще сливовое, ладно? Как раз сливы шикарные поспевают в твоем саду.

- Ты сначала с этим справься.

- Ты сомневаешься во мне? Думаешь, я не смогу?

- Ну, ты можешь передумать. Или тебе могут помешать. Да мало ли что может случится! Мне еще никто никогда такого не предлагал, вот мне и не верится. Ну, допустим, сваришь ты варенье, а что дальше?

- Дальше? - я смеюсь. - Разложу по баночкам, накрою плотной бумагой, перевяжу, нет, лучше тканью, я поищу специальную, чтобы варенье и прикрыто было и дышало немножко. Потом на полки поставлю, и ты будешь чай с ним пить, гостей угощать, или у тебя не бывает гостей?