Хранитель смерти - Герритсен Тесс - Страница 68

— А зачем сестре понадобилось таскаться за таким братцем, как Джимми Отто?

— Да мы же всё видели той ночью. «Аномальная братско-сестринская привязанность», — вот что написал терапевт в психиатрической карточке Джимми. Вчера я разговаривала с доктором Хильцбрихом, и он сказал, что Кэрри тоже была больна, как и брат. Ради него она сделала бы что угодно, возможно, даже стала бы охранять его темницу. В мэнском подвале криминалисты обнаружили массу различных волос и волокон. Следы на матраце — кровь далеко не единственной жертвы. Соседи, живущие на той же улице, говорят, что порой видели там одновременно и Джимми, и Кэрри. Они жили в доме по нескольку недель, а потом месяцами не приезжали вовсе.

— Я слышал, что порой мужья и жены вместе занимаются серийными убийствами. Но брат и сестра?

— Здесь та же история. Слабая личность объединяется с сильной. Джимми доминировал, он подавлял настолько, что имел безграничное влияние на людей вроде его сестры. И Брэдли Роуза. Пока Брэдли был жив, он помогал Джимми охотиться. Именно Брэдли консервировал жертвы и находил места для хранения трупов.

— Значит, он был просто подручным Джимми?

— Нет, они оба извлекали выгоду из этих отношений. Такова теория доктора Хильцбриха. Джимми воплощал свои подростковые фантазии и коллекционировал мертвых женщин, а Брэдли предавался страстному увлечению Медеей Соммер. Она — вот что их объединяло, именно к этой добыче стремились оба, но никак не могли поймать. И даже после смерти Брэдли Джимми не прекращал искать ее.

— Но вместо Медеи он нашел ее дочь.

— Возможно, он увидел фотографию Джозефины в газете. Она и Медея похожи как две капли воды, а по возрасту Джозефина вполне годилась ей в дочери. И работала по той же самой специальности. Не нужно долго копать, чтобы узнать: Джозефина не та, за кого себя выдает. А потому Джимми стал наблюдал за ней, ожидая, когда появится ее мать.

Фрост покачал головой.

— Как же сильно он помешался на Медее. Казалось бы, после стольких лет он мог и позабыть о ней.

— Слышал о Клеопатре? А о Елене Прекрасной? Мужчины были помешаны на них.

— Елена Прекрасная? — Фрост рассмеялся. — Бог мой, ты подцепила эту археологическую заразу. И теперь говоришь, как доктор Робинсон.

— Дело в том, что мужчины иногда зацикливаются. Какой-нибудь парень может липнуть к одной и той же женщине долгие годы. Даже к той, которая его не любит, — тихо добавила Джейн.

Фрост покраснел и отвернулся.

— Некоторые люди просто не умеют отцепляться, — продолжила она, — и тратят время на тех, кто все равно никогда не будет с ними.

Риццоли вспомнила о Мауре Айлз: вот еще одна женщина, которая хочет того, что не может получить; она попала в ловушку собственных желаний и выбрала не того возлюбленного. В тот вечер, когда Маура нуждалась в нем, Даниэл Брофи не смог оказаться рядом. И Энтони Сансоне вместо него пригласил доктора Айлз в свой дом. Именно Сансоне позвонил Джейн, дабы убедиться, что Маура может спокойно возвращаться домой. Иногда, подумала Риццоли, мы не замечаем людей, с которыми можем быть счастливы, тех, кто терпеливо дожидается своей очереди.

Они услышали стук в дверь, и в палату вошла Элис. Одетая в элегантный костюм, она казалась еще светлее и прекрасней, чем ее помнила Джейн, но в этой красоте не было теплоты. Она держалась, точно идеально выточенная мраморная скульптура, на которую можно только смотреть, а вот прикасаться — нельзя. Женщины обменялись хоть и натянутыми, но вежливыми приветствиями, словно были соперницами, боровшимися за внимание одного и того же мужчины. Они много лет делили Фроста: Джейн — как напарница, Элис — как жена, — но Риццоли не чувствовала связи с этой женщиной.

Джейн поднялась, чтобы уйти, Однако, оказавшись у двери, не удержалась и проронила на прощание:

— Будь с ним поласковей. Он герой.

«Фрост спас меня, а я спасу его, — решила Джейн, выходя из больницы и садясь в машину. — Элис хочет разрушить его сердце так же, как можно разрушить любую плоть — жидким азотом и резким ударом молотка». Джейн видела это по глазам Элис — в них светилась мрачная решимость женщины, которая уже ушла из семьи и теперь хочет уладить все оставшиеся мелочи.

Сегодня Фросту нужен друг. Чуть позже она вернется, чтобы поправить дело.

Джейн завела машину, но тут зазвонил телефон. Определившийся номер был незнакомым.

Равно как и мужской голос, приветствовавший ее на том конце провода.

— Я думаю, вы совершили большую ошибку, детектив, — сказал он.

— Прошу прощения. А с кем я говорю?

— Детектив Потреро, полицейское управление Сан-Диего. Я только что общался по телефону с детективом Кроу и знаю, что у вас там произошло. Вы утверждаете, что прикончили Джимми Отто.

— Не я. Мой напарник.

— Ну да, что ж, тот, кого вы пристрелили, не Джимми Отто. Потому что он погиб здесь двенадцать лет назад. Расследование вел я, а потому знаю точно. И мне нужно допросить женщину, которая его убила. Она в заключении?

— Медея Соммер никуда не денется. Она будет здесь, в Бостоне, можете в любое время приехать и побеседовать с ней. Могу заверить вас, что огнестрел в Сан-Диего был совершенно оправдан. Самооборона. И человек, которого она застрелила, — не Джимми Отто. Того типа звали Брэдли Роуз.

— Нет. Сестра Джимми сама опознала труп.

— Кэрри Отто обманула вас. Это был не ее брат.

— У нас есть доказательство — ДНК.

Джейн умолкла.

— Какая ДНК?

— Этот отчет не переслали вам с другими документами, потому что результаты анализа были готовы лишь спустя несколько месяцев после того, как дело закрыли. Понимаете, Джимми подозревался в убийстве в другом штате. Они связались с нами, потому как хотели удостовериться, что их подозреваемый мертв. И попросили образец ДНК у сестры Джимми.

— ДНК Кэрри?

Потреро раздраженно вздохнул, будто бы разговаривал с идиоткой.

— Да, детектив Риццоли. Ее ДНК. Они хотели доказательств, что убитый действительно был ее братом. Кэрри Отто почтой прислала образец слюны, и мы сверили его с анализом жертвы. Оказалось семейное сходство.

— Такого быть не может.

— Эй, вы же знаете, что говорят о ДНК. Она не врет. Если верить нашей лаборатории, Кэрри Отто совершенно очевидная родственница мужчины, которого мы откопали на заднем дворе того дома. Либо у Кэрри есть еще один братец, которого убили здесь, в Сан-Диего, либо Медея Соммер обманула вас. И стреляла в другого человека, не в того, о котором сказала.

— У Кэрри Отто не было другого брата.

— Вот именно. Следовательно, Медея Соммер обманула вас. Так что, она в заключении?

Джейн не ответила. С десяток самых безумных мыслей запорхали в ее голове, словно стая бабочек, но ни одну из них ей не удалось ухватить.

— Бог мой, — ужаснулся детектив Потреро. — Только не говорите, что она на свободе.

— Я вам перезвоню, — пообещала Джейн, отключая связь.

Риццоли сидела в машине, уставившись в ветровое стекло. Она увидела, как из больницы вышли два врача в развевавшихся на ветру белых халатах и величавой походкой двинулись прочь. Они были уверены в себе, их поступь свидетельствовала об отсутствии сомнений, а вот Джейн, напротив, терзали подозрения. Джимми Отто или Брэдли Роуз? Кого из них Медея застрелила в своем доме двенадцать лет назад? И зачем ей нужно было врать об этом?

«Кого же на самом деле убил Фрост?» — мучилась она.

Джейн восстановила в памяти картину, которую она увидела той ночью в Мэне. Смерть Кэрри Отто. Убийство человека, которого она считала братом Кэрри. Медея называла его «Джимми», и он откликался на это имя. А потому наверняка и был Джеймсом Отто, как уверяла Медея.

Однако ДНК по-прежнему оставалась препятствием, о которое спотыкалась Джейн, — железным доказательством, противоречившим всему остальному. Если верить ДНК, в Сан-Диего умер не Брэдли, а родственник Кэрри Отто.

Можно сделать лишь один вывод. «Медея обманула нас», — пронеслось в голове у Риццоли.