История германского фашизма - Гейден Конрад - Страница 106

Когда спустя две недели тюрингское правительство осмелилось предложить, чтобы прусская энклава[136] Эрфурт, находящаяся внутри Тюрингии, была поставлена в более тесную хозяйственную связь с тюрингской провинцией, Геринг со всей резкостью заявил, что Эрфурт при всех обстоятельствах останется за Пруссией и что он выступит также против включения Эрфурта в тюрингскую хозяйственную область. Когда в начале июля зашла речь о том, что, превратив в провинцию Восточную Пруссию, окруженную со всех сторон польской территорией, можно было бы теснее связать ее с Германией, Геринг заявил, что всякого, кто будет распространять подобные идеи, он сошлет в концентрационный лагерь.

Во славу Пруссии и для собственного прославления Геринг уничтожил старый прусский государственный совет и заменил его учреждением, скорее напоминающим бывший коронный совет. Прежний государственный совет был попросту представительством провинции. В конце апреля д-ру Лею, организационному руководителю национал-социалистской партии, удалось пробраться в его президенты. Соединяя этот государственный пост с одним из высших партийных постов, он надеялся таким образом достигнуть власти. Однако Геринг не потерпел соперника. 8 июля он издал закон, которым прусский государственный совет был превращен в нечто совершенно новое. Его члены назначались впредь министром-президентом, поскольку в качестве министров и статс-секретарей они автоматически, по должности, не входили в его состав. Среди назначенных лиц было много типичных представителей любой нижней палаты — представителей церкви, науки, искусства, а также народного хозяйства и труда, причем под «рабочими» подразумевались вожди штурмовиков и национал-социалистской организации ячеек на предприятиях (НСБО). Геринг подыскал для государственного совета много громких имен, считаясь при этом также с консервативными, а не только с национал-социалистскими высшими кругами. Как и всегда, он в большей мере, чем прочие вожди его партии, стремился опереться на консервативные круги, быть может, рассчитывая в будущем на их поддержку в борьбе со своими соперниками. Важнейшей группой в государственном совете являются, однако, национал-социалистские партийные функционеры. Государственными советниками являются начальник штаба штурмовиков, т. е. Рем, имперский руководитель защитных отрядов, т. е. Химлер, руководитель партийного организационного штаба, т. е. Лей, все руководители окружных партийных организаций в Пруссии, все старшие групповые руководители штурмовиков и все групповые руководители защитных отрядов. Функции государственного совета сводятся лишь к роли совещательного органа при министре-президенте, который является его председателем. Напротив, влияние отдельных членов государственного совета чрезвычайно велико. Оберрегирунгспрезиденты и регирунгспрезиденты провинции и округов обязаны запрашивать их мнение во всех важных вопросах. В случае серьезных изменений в составе персонала, а именно при занятии важных постов, также должно быть запрошено мнение государственного советника, против вето которого обер-президент совершенно бессилен. За разрешением вопроса он может обратиться лишь к министру. С помощью этих постановлений Геринг пытался придать хотя бы тень легальности фактической и часто неограниченной власти, которой пользовались во всей стране могущественные функционеры партии и штурмовики, и постепенно поставить этих сатрапов под свой контроль.

Государственный совет заседает в Берлинском замке, и в связи с этим желающий может вспомнить о коронном совете бывшей гогенцоллерновской монархии. Он олицетворяет славу Пруссии, которую баварец Герман Геринг стремится заставить засверкать во всем ее блеске. Не в последний ли раз перед ее близким концом?

И в других провинциях верные паладины Гитлера очень быстро превратились в упорных и ревностных защитников своих новых владений. Свои позиции они защищали с той же энергией, с какой недавно завоевали их. Невзирая на сопротивление, национал-социалисты повсюду добились того, что наместниками были назначены люди из их среды, которые вслед за тем назначали министрами-президентами своих товарищей по партии. В Баварии наместником стал Эпп. Он назначил Рема своим заместителем, а министра финансов Зиберта — министром-президентом. В Саксонии наместником стал влиятельный руководитель окружной организации Мучман, а Киллингер должен был удовольствоваться постом министра-президента. Вюртембергским наместником стал Мур, баденским — Вагнер и тюрингским — руководитель окружной партийной организации Заукель. Брауншвейг и Ангальт были объединены в одно наместничество во главе с вождем штурмовиков Лепером. Даже такая маленькая провинция, как Ольденбург, получила своего наместника в лице руководителя окружной организации Ревера. Мекленбург-Шверин, Мекленбург-Стрелиц и ганзейский город Любек были подчинены национал-социалистскому руководителю сельскохозяйственных рабочих Хильдебрандту, назначенному наместником. В Гессене наместником был назначен руководитель окружной партийной организации Шпрингер. Больше всего споров вызвал вопрос о Гамбурге и Бремене. Здесь общим наместником был назначен руководитель окружной организации Карл Кауфман. Даже обе карликовые провинции Липпе получили наместника в лице депутата прусского ландтага д-ра Мейера.

Таким образом, все провинции, вплоть до самых маленьких, получили вместо одной две главы. Несмотря на свое звучное название, наместники — и в этом, собственно говоря, единственное оправдание их существования — являются партийными фогтами, поставленными над государством. Совершенно сознательно наместниками были повсюду назначены руководители окружных организаций национал-социалистской партии. Они обеспечивают решающее влияние партийной бюрократии на государство и, несмотря на свой высокий сан, представляют собой параллельные правительства самого дезорганизаторского характера. В небольших провинциях они выполняют ту же роль, что и государственные советники в прусских провинциях. Они заботятся о том, чтобы господство партии сохранялось во всей его чистоте и неприкосновенности и не растворялось в надпартийной государственной жизни.

Независимо от того, пользуется ли наибольшим влиянием наместник, как в Баварии, или влияние благодаря удельному весу хозяйства и государственных дел сосредоточивается в руках бургомистра, как в Гамбурге, — повсюду с течением времени выступают на первый план частные интересы провинций. Когда гессенский министр-президент Вернер в своей вступительной речи перед ландтагом распространялся насчет своеобразия гессенцев, когда саксонский министр-президент фон Киллингер в тот же день требовал, чтобы Саксонии было оказано предпочтение при распределении имперских налогов, когда тюрингский наместник Заукель со всей силой выступал против раздела между соседями этой в значительной мере искусственно образованной провинции, — то во всех этих случаях на гербе со свастикой лишь проступали старые краски федералистского упрямства. Когда Тюрингия заявляет об одновременной постройке в своей столице Веймаре трех правительственных дворцов: один дворец для наместника, другой — для правительства и третий — для окружного руководства национал-социалистской партии — эта растрата денег прикрывается, конечно, флагом «создания работ», который служит одновременно прикрытием для всякого бесчинства. Однако подлинной задачей является здесь подведение бетонного фундамента под тюрингскую государственность.

Наконец. и в такой провинции, как Бавария, оживилось стремление к собственной государственности. Баварский министр-президент Зиберт самым лучшим образом определил своеобразную роль имперского наместника, заявив 12 апреля, во время своего вступления в должность, что господин фон Эпп на своем высоком посту всегда будет защищать интересы Баварии. Слова о баварских интересах, этот классический боевой клич в борьбе против Пруссии, таким образом не только пережили национал-социалистскую революцию, но и были восприняты ею и теперь из национал-социалистских уст доносятся до Берлина.