Взломщики кодов - Кан Дэвид - Страница 49

В то время отдел МИ-8 только начинал создаваться. Его учебное отделение по подготовке криптоаналитиков возглавил доктор Джон Мэнли. 52-летний филолог, бывший декан факультета английского языка в Чикагском университете, давний и страстный поклонник криптоанализа, Мэнли стал одним из лучших криптоаналитиков МИ-8. Из Чикагского университета Мэнли привел с собой в МИ-8 целую группу докторов философии, членов почетного общества студентов американских колледжей «Фи Бета Каппа». Руководимое им учебное отделение вело обучение криптоанализу в военном колледже армии США. В качестве одного из заданий слушателям учебного отделения предлагалось разработать общие принципы вскрытия кода с перешифровкой, когда кодовая книга известна и требуется определить систему перешифровки.

Отдел МИ-8 быстро разрастался. Одним из первых в нем появилось отделение стеганографии, которое могло читать письма, написанные с использованием более 30 различных систем. Вскоре эксперты-химики этого отделения сумели продемонстрировать свое искусство на практике, обнаружив шпионские послания, которые были написаны невидимыми чернилами, замаскированными под духи с настоящим ароматом.

Позже немцы заменили чернила, имевшие объем и весьма заметную форму жидкости, химическими веществами, которыми пропитывали шарфы, и другие предметы шпионской одежды. После этого их нужно было только намочить в воде, чтобы получить жидкость для тайнописи, которая была настолько тщательно составлена, что вступала в реакцию только с одним определенным химическим веществом, создавая видимый текст.

В ответ американские химики создали реагент, который выявлял тайнопись с применением любого вида чернил, даже чистой воды. Осторожно нагретые кристаллы йода при возгонке превращались в пары фиолетового оттенка, которые более плотно оседали на волокнах бумаги, нарушенных при любом намокании, и тем самым выявляли, как двигалось перо. Тогда немцы стали писать письма симпатическими чернилами и затем смачивать ими весь лист. Американцы, в свою очередь, начали подвергать полоски бумаги химическим проверкам, которые показывали, была ли поверхность бумаги намочена. Это было почти такой же уликой, как и фактическое обнаружение письма, написанною симпатическими чернилами. Кто, кроме шпиона, станет смачивать письмо специальной жидкостью для тайнописи?

Шедшая с переменным успехом борьба между немецкими и американскими химиками зашла в тупик, когда обе стороны создали универсальный химический реагент, который выявлял симпатические чернила при любых условиях. К тому времени, когда появился этот реагент, отделение тайнописи МИ-8 подвергало проверке 20 тысяч писем в неделю с целью обнаружения невидимых текстов и сумело найти 50 очень важных шпионских посланий. Среди них оказались письма, которые привели к аресту некой Марии Викторики, очаровательной немецкой шпионки, замышлявшей ввезти предназначавшуюся для саботажа взрывчатку в пустотелых статуях Девы Марии и евангельских апостолов!

Отдел МИ-8 также дешифровывал большое количество криптограмм. Он читал дипломатическую шифрпереписку Аргентины, Бразилии, Германии, Испании, Коста-Рики, Кубы, Мексики, Панамы и Чили. Служба американской цензуры присылала в МИ-8 перехваченные шифрованные письма. Большинство из них на поверку оказывались любовными посланиями, в которых применялись очень простые шифры. Хотя многие из них были настолько компрометирующими, что Ярдли часто повторял: «Меня весьма раздражает тот факт, что мужья и жены доверяют свою тайную переписку таким слабым методам шифрования».

Самая важная из разработок МИ-8 привела к осуждению Лотара Витцке – единственного немецкого шпиона, приговоренного в США к смертной казни во время Первой мировой войны. 25 января 1918 г. при обыске в его багаже было обнаружено шифрованное письмо, датированное 15 января. Оно попало в МИ-8 только весной и пробыло там в течение еще нескольких месяцев, пока криптоаналитики безуспешно пытались его дешифровать. В конце концов это письмо удалось прочитать Мэнли, который в результате выяснил, что оно было послано Эккардтом немецкому консулу в Мексике. Открытый текст письма гласил:

Когда Мэнли зачитал этот текст в зале суда на закрытом процессе по обвинению Витцке в шпионаже, сомнений в его виновности ни у кого не осталось. Шпион был приговорен к смерти через повешение. Однако Вильсон заменил смертный приговор пожизненным заключением. В 1923 г. Витцке был помилован и выпущен на свободу.

В августе 1918 г. Ярдли отплыл на пароходе в Европу, чтобы поучиться криптоанализу у союзников США в Первой мировой войне. Однако Европа встретила Ярдли крайне негостеприимно. Двери комнаты 40 так и остались для него наглухо закрыты, а во Франции его не пустили в криптоаналитическое бюро французского министерства иностранных дел. Только у Холла Ярдли удалось «разжиться» германским военно-морским кодом и дипломатическими кодами некоторых нейтральных государств.

По возвращении из Европы в США Ярдли в полной мере использовал свое уникальное умение убеждать других людей в собственной правоте. В мае 1919 г. он добился от Фрэнка Полка, исполнявшего обязанности государственного секретаря, и от начальника штаба военного министерства согласия на создание «постоянной организации для вскрытия шифров». Эта организация, которая позже стала известна как «Американский черный кабинет», должна была совместно финансироваться двумя министерствами на сумму приблизительно 100 тысяч долларов в год, но ее фактические расходы никогда не достигали этой суммы. По закону платежи госдепартамента, которые начали поступать в июне 1919 г., не могли быть на законных основаниях израсходованы в пределах Вашингтона, и поэтому Ярдли вместе с подобранным из состава МИ-8 персоналом «Американского черного кабинета» вскоре переехал в Нью-Йорк. Вклад военного министерства в финансирование «Американского черного кабинета» был впервые выплачен лишь 30 июня 1921 г.

Одной из основных задач, поставленных перед «Американским черным кабинетом», было вскрытие кодов Японии, напряженность в отношениях с которой нарастала с каждым днем. В порыве энтузиазма Ярдли пообещал добиться их вскрытия в течение года или в противном случае уйти в отставку. Он пожалел о своей горячности сразу, как только приступил к этому делу, поскольку моментально запутался в открытых текстах на японском языке, не говоря уже о самом шифртексте.

После продолжительного предварительного анализа Ярдли выяснил, что для своих телеграфных сообщений, которые передавались буквами латинского алфавита, японцы использовали несколько видоизмененную форму иероглифической письменности, называемой «катакана». Но, несмотря на самое тщательное изучение перехваченных шифртелеграмм, прочесть их так и не удавалось. Много раз по ночам измученный и потерявший надежду Ярдли поднимался в свою квартиру по лестнице и валился на кровать только для того, чтобы через несколько часов возбужденно вскочить на ноги для проверки новой блестящей идеи, которая снова оказывалась бесплодной.

– писал он, -