Тайная война против Советской России - Сейерс Майкл - Страница 73

Голос английского народа и таких государственных деятелей, как Черчилль и Ллойд Джордж, остался неуслышанным.

«Быстрый и решительный союз с Россией, — писала лондонская «Таймс», — может помешать другим переговорам»…[85]

Лето 1939 г. было на исходе, и война в Европе надвигалась все ближе, а Вильям Стрэнг, незначительный чиновник министерства иностранных дел, посланный Чемберленом в Москву, по-прежнему оставался единственным представителем Англии, уполномоченным вести непосредственные переговоры с советским правительством. Под давлением общественного мнения Чемберлену пришлось пойти еще на одну подобную комедию переговоров с Россией. 11 августа в Москву прибыла английская военная миссия для проведения объединенных штабных совещаний. Английская миссия отплыла из Лондона пароходом, делавшим 13 узлов в час; более медлительного средства сообщения нельзя было придумать. Когда миссия прибыла на место, русские выяснили, что у нее имеется не больше полномочий подписывать какие-либо соглашения с советским правительством, чем у Стрэнга…

Советская Россия была обречена на полную изоляцию и одиночество перед лицом нацистской Германии, опиравшейся если не на активную, то на пассивную поддержку проникнутых мюнхенским духом правительств Европы.

Джозеф Э. Дэвис впоследствии охарактеризовал дилемму, стоявшую перед Советским Союзом, в своем письме к Гарри Гопкинсу, советнику президента Рузвельта.

В этом письме, написанном 18 июля 1941 г., бывший посол в Советском Союзе указал:

Всю весну 1939 г. Советы добивались четкого и определенного соглашения, которое предусматривало бы единство действий и координацию военных планов, рассчитанных на то, чтобы остановить Гитлера.

Англия… отказалась дать России в отношении Прибалтийских государств те самые гарантии зашиты их нейтралитета, которые Россия давала Франции и Англии на случай нападения на Бельгию или Голландию. Советы окончательно и с полным основанием убедились, что с Францией в Англией прямее, эффективное и практически осуществимое соглашение невозможно. Им оставалось одно: заключить пакт о ненападении с Гитлером.

Через 20 лет после Брест-Литовска антисоветские политики Европы вторично вынудили Советскую Россию против воли, в целях самозащиты, заключить договор с Германией.

23 августа 1939 г. между Советским Союзом и нацистской Германией был подписан договор о ненападении.

2. Начало второй мировой войны

1 сентября 1939 г. механизированные части нацистской армии вторглись в семи пунктах на территорию Польши. Два дня спустя Англия и Франция объявили Германии войну. Не прошло и двух недель, как польское государство — то самое польское государство, которое под влиянием антисоветской «полковничьей клики» блокировалось с нацизмом, отказывалось от советской помощи и противилось политике коллективной безопасности, — развалилось, и нацисты косили на своем пути жалкие остатки прежнего союзника.

17 сентября, в то время как нацистские колонны мчались по польской земле, а польское правительство в панике бежало из страны, Красная армия перешла довоенную восточную границу Польши и заняла Западную Белоруссию и Западную Украину, прежде чем туда докатились немецкие танки. Быстро продвигаясь на запад, Красная армия заняла всю ту территорию, которую Польша аннексировала у Советской России в 1920 г.

— Совершенно очевидно, что русские армии должны стоять на этой линии для того, чтобы обеспечить России безопасность от нацистской угрозы… — заявил Уинстон Черчилль, выступая по радио 1 октября. — Создан Восточный фронт, на котором нацистская Германия не осмелится наступать. Когда герр фон Риббентроп на прошлой неделе явился по специальному приглашению в Москву, ему пришлось столкнуться и примириться с тем фактом, что замыслам нацистов в Прибалтике и на Украине не суждено воплотиться в жизнь».

Продвижение Красной армии на запад было лишь первым из целого ряда шагов, предпринятых Советским Союзом для того, чтобы уравновесить нацистскую экспансию и укрепить оборону СССР в предвидении неизбежного кризиса в отношениях с «третьей империей»…

За последнюю неделю сентября и первые дни октября советское правительство подписало пакты о взаимопомощи с Эстонией, Латвией и Литвой. Эти пакты предусматривали размещение на территории Прибалтийских государств гарнизонов Красной армии, организацию советских аэродромов и военно-морских баз.

Немедленно началась массовая высылка из Прибалтики агентов нацистской «пятой колонны». За несколько дней из Литвы было выслано 50 тыс. немцев, из Латвии 53 тыс., из Эстонии 12 тыс. Прибалтийским «пятым колоннам», так заботливо сформированным Альфредом Розенбергом, нанесен был сокрушительный удар, а немецкое верховное командование потеряло несколько лучших своих стратегических баз для будущего нападения на Советский Союз.

Но на севере в качестве потенциального военного союзника «третьей империи» оставалась еще Финляндия.

Между немецким и финским верховным командованием существовал полный контакт. Финский военный руководитель барон Карл Густав фон Маннергейм находился в постоянном и тесном общении с немецким верховным командованием. Часто устраивались объединенные штабные совещания, немецкие офицеры периодически руководили маневрами финской армии. Начальник финского генерального штаба генерал Карл Эш получил военное образование в Германии, как и его главный адъютант генерал Гуго Остерман, служивший в первую мировую войну в немецкой армии. В 1939 г. правительство «третьей империи» удостоило генерала Эша одной из своих самых высоких военных наград…

Политические отношения между Финляндией и нацистской Германией были также чрезвычайно близки. Премьер финского правительства Ристо Рюти был убежден в «гениальности» Гитлера; крупнейшим закулисным политическим заправилой в Финляндии являлся Пер Свинхувуд, богатый германофил, награжденный немецким Железным крестом.

С помощью немецких офицеров и инженеров Финляндия была превращена в мощную крепость, предназначенную служить базой для вторжения в Советский Союз. На финской земле были построены двадцать три военных аэродрома, достаточных для того, чтобы вместить в десять раз больше самолетов, чем когда-либо имелось в воздушных силах Финляндии. Под наблюдением нацистских техников велось сооружение линии Маннергейма, системы сложнейших, великолепно оборудованных укреплений, тянувшихся на расстоянии нескольких миль в глубину вдоль советской границы; одна из тяжелых батарей этой системы находилась всего в двадцати одной миле от Ленинграда. В отличие от линии Мажино, линия Маннергейма предназначалась не только для целей обороны, но и для размещения большого числа войск, готовых к наступательным операциям. Летом 1939 г., когда сооружение линии Маннергейма близилось к концу, из Германии приехал начальник гитлеровского генерального штаба генерал Гальдер для заключительной проверки мощной фортификационной системы…