Городской мальчик - Вук Герман - Страница 68

– Уважаемая миссис Глостер, как вам удается так сохранять молодость? Право слово, вы больше похожи на одну из моих вожатых, чем на мать пятерых очаровательных детей.

Миссис Глостер просияла. От своего супруга, погруженного с головой в торговлю текстилем, она получала огромное содержание, но ни одного комплимента.

– Вы тоже, мистер Гаусс, выглядите превосходно. Не понимаю, каким образом ответственность за стольких детей может идти на пользу вашему здоровью, но факт налицо. Могу я сейчас же видеть Реймонда? – (Живчика в миру звали Реймондом.)

Мистер Гаусс беспокойно покосился в окно веранды. Стенные часы в конторе показывали двадцать минут пятого.

– Э-э… а не хотите сначала увидеть девочек? Они ведь, знаете ли, совсем рядом. А немного погодя… скажем, после ужина… пройдем в лагерь к мальчикам?

Состоятельная дама не возражала. Мистер Гаусс подозвал проходившую мимо вожатую и велел ей мчаться на всех парах за сестрами Глостер. Спустя несколько минут на веранду с визгом и хихиканьем взбежали гурьбой четыре девочки. На беду мистера Гаусса, они не могли говорить ни о чем, кроме потешного выступления Реймонда в роли лагерного врача. Бедный Живчик, получивший, наконец, возможность как-то проявить себя, вложил в создание образа всю душу и довел женский лагерь чуть ли не до истерического хохота, когда появился в обеденный час, вооруженный стетоскопом и иглой для подкожных впрыскиваний, с намерением сделать всем прививку против «гауссита». Рассказ о лицедействе сына удвоил жажду миссис Глостер немедленно увидеть своего мальчика.

– Ах, это, должно быть, уморительная картина. Сию же минуту, мистер Гаусс, идемте вниз.

Мистер Гаусс опять покосился на окно. Без двадцати пять.

– Разумеется, с превеликим удовольствием провожу вас в мужской лагерь. Давайте только сначала освежимся чашкой ароматного чая. Вы долго ехали в машине по жаре…

– Лучше поторопись, мам, – вмешалась одна из девочек. – День лагеря до пяти часов.

Мать сказала: «А давайте, мистер Гаусс, обойдемся без чая», – но мистер Гаусс уже пятился, пританцовывая, к входной двери.

– Это займет всего минутку, одну минутку, – упрямо проговорил он, игриво помахав пальцем, и исчез. В душе-то он надеялся, что чаепитие займет все двадцать. Он велел поварихе, усталой седой женщине в белом халате, подать на веранду чай на двоих и вернулся к гостье в полной уверенности, что заказ будет выполнен, как всегда, через четверть часа. По чистой случайности, однако, повариха как раз заварила чай для себя и, раздосадованная помехой, поспешила обслужить хозяина, чтобы потом спокойно выпить чаю на досуге. Мистер Гаусс был сражен, когда секунд через сорок после него в дверях появились повариха и поднос с чайным прибором на две персоны. Миссис Глостер выпила чай в несколько глотков и нарочито звонко отставила чашку с блюдцем. Мистер Гаусс тянул волынку. Мать холодно приказала дочерям вернуться бегом в свои хижины. Затем встала, разгладила юбку, подтянула ремешок и подошла к лестнице. А мистер Гаусс все прихлебывал, прихлебывал. И не мудрено. До пяти оставалось еще двенадцать минут.

– Знаете, – вздохнул он, – я иногда задумываюсь: очаровательные дамы с положением, как вы, миссис Глостер, летящие в бурном потоке, не лишаете ли вы себя тихих радостей жизни. Вот для меня чаепитие – это целый ритуал.

– Вы можете обучать хорошим манерам моих детей, мистер Гаусс, а меня воспитывать поздновато. Ваш ритуал слишком затянулся.

До хозяина лагеря дошло, что он оплошал. Он брякнул чашку с блюдцем на стол и встал.

– Миссис Глостер, дорогая, разумеется, идемте. У меня и в мыслях не было… право, вы совсем не так поняли меня. Дай Бог, чтобы все наши родители обладали хоть десятой долей вашего благородства и утонченности. Сожалею, если выразился неуклюже, но я имел в виду… – Он выстлал путь с горы множеством извинений и реверансов.

В лагере было безлюдно и тихо. В прогалах между хижинами вечернее солнце протянуло через пустынную Общую улицу косые параллельные лучи.

– А где же мальчики, мистер Гаусс?

– Э-э… вероятно, у водоема.

– Ах, – радостно воскликнула мать, – они же макают дядю Сэнди! (Ей сказали об этом девочки.) Идемте же, идемте, это надо посмотреть!

Дама взяла хозяина лагеря за руку и потащила его по улице. Когда они вышли на берег, увидели, как группа старших и самых старших марширует по мосткам, неся над головами лежачий силуэт обмякшего дяди Сэнди и распевая:

Остальные ребята стояли гурьбой, оглашая берег ликующими криками и смехом. Герби Букбайндер, в зеленых очках и головном уборе из перьев, сложив руки на груди, ждал в конце мостков. Старшие поставили перед ним дядю Сэнди. Йиши выкрикнул:

– Как поступить с ним, Капитан?

Герби провозгласил:

– Клифф Блок, ты появился на Общей улице в одежде, которая мала тебе. Не пора ли освежиться!

Старшие тотчас схватили покорного старшего вожатого за руки и за ноги, раскачали и бросили в водоем. Их окатило брызгами. Зрители ликовали.

Миссис Глостер захлопала в ладоши.

– Какая прелесть! Я не вижу Реймонда. Надеюсь, он здесь. – Она громко позвала: – Реймо-о-онд! Где ты? – Тут все обернулись на крик и увидели женщину и мистера Гаусса.

– Я здесь, мам! – слабо отозвался Реймонд с дальнего участка берега.

Но никто не обратил на него внимания. Герби решительно направился к берегу с криком: «Люди, вон Герби Букбайндер, он надел белые брюки до захода солнца. Взять его!»

Мысль о том, чтобы схватить мистера Гаусса, была до того дерзкой, что весь лагерь ахнул. Однако старшие с воем и улюлюканьем ринулись за толстым мальчиком, дробно топоча по гулким деревянным мосткам. У хозяина лагеря затряслись поджилки, но он не отступил. Не дойдя до него нескольких футов, мальчики разом остановились, начали топтаться на месте и негромко переговариваться.

– Полно, ребята, – промолвил мистер Гаусс, изо всех сил изображая улыбку, – вы же знаете, что по старой традиции «Маниту» настоящий Капитан не участвует в этом празднике. И рад бы позабавиться с вами, но, как видите, я здесь с дамой, так что, боюсь, ничего не получится.

Миссис Глостер тотчас воскликнула:

– О, пожалуйста, я не хочу быть помехой, – и отступила в сторону, оставив несчастного в одиночестве и вызвав у ребят нехороший смех.

– Приказываю схватить его! – крикнул Герби. Однако никто не сделал и шага к хозяину лагеря.

– Полно же, Герби, – сказал мистер Гаусс, – ты повеселился на славу и со своими обязанностями, насколько я понимаю, справился очень неплохо. А сейчас пять часов, так что хватит дурачиться. Давай-ка сюда головной убор. Ты снова маленький Герби Букбайндер.

Герби взглянул на часы и показал их всем старшеклассникам.

– Сейчас без трех минут пять, – заорал он во все горло, – и по правилам, установленным самим мистером Гауссом, я еще мистер Гаусс. И я приказываю бросить Герби Букбайндера в озеро!

Тесные ряды старшеклассников раздались, пропуская вперед напористого мальчишку ростом поменьше. Это был Тед: ноздри его крючковатого носа трепетали, птичьи глаза метали молнии.

– Вы что, дылды бестолковые, не слыхали приказа Капитана? – взревел он. – Вперед, хватай его! – Тед бросился в ноги мистеру Гауссу.

И мистер Гаусс со своей панической водобоязнью допустил прискорбную ошибку. Он обратился в бегство.

В тот же миг у него объявилось двадцать преследователей. Даже самая трусливая гончая побежит за тем, кто удирает. С воплями и гиканьем старшие устремились за директором, и не успел он пробежать и десяти футов, как его настигли их беспощадные объятия. В следующее мгновение он барахтался в воздухе, воздетый дюжиной сильных рук. Его поимщики распевали: