Операция “Антиирод” - Каминская Полина - Страница 79

– Справлюсь, справлюсь, – буркнул букет, обидевшись, что его обозвали нежитью, – вот только дождусь, когда кто-нибудь вспомнит обо мне и нальет, наконец, в вазу воды. Я тут жизнью рискую, а всем наплевать...

– Извините, Юрий Адольфович! – Света бросилась к банке.

– Благодарю вас, – вздохнул букет.

– Ладно, хватит расшаркиваться. Давайте о деле. У кого какие соображения?

– Я так понимаю, у тебя никаких соображений нет? – вскинула бровь Света.

– Ну-у... Вообще-то есть…

– Не верю, – мерзким голосом сообщил букет. – Я прекрасно вижу все ваши мысли. И, надо сказать, не нахожу в них ничего конструктивного.

– Вот как? – Саша стал в дверях. – В таком случае, я с удовольствием послушаю ваши предложения.

– Мое первое предложение, то есть даже не предложение, а настойчивая просьба, – быстро сказал Юрий Адольфович, – удалить ваших многоуважаемых сотрудников из их комнаты.

– Почему?

– Потому что часть информации о наших намерениях уже просочилась на враждебную сторону и нам теперь будут стараться помешать.

– Вот как? – снова повторил Саша. – И зачем я их должен удалить? И главное – куда?

– Это ваша забота. Но если вы этого не сделаете в течение ближайшего часа, могут возникнуть большие неприятности.

– А вы это откуда знаете?

– У меня, Саша, несколько иные отношения с временем и пространством, нежели у вас. Выражаясь общепринятым языком, я могу видеть будущее. Не слишком отдаленное, конечно, но на час-два заглянуть, в случае необходимости, могу.

– И вы, это... заглянули? – Саша не мог еще разобраться, сердиться ему, радоваться или срочно бежать вызволять Гришу и Гешку.

– Заглянул, – небрежно сказал букет. – И могу вам сообщить, что в данный момент, пренебрегая вашим запретом, сотрудник по фамилии, если я не ошибаюсь, Серебряков, уже выпивает с животноводами первую рюмку “за знакомство”. Примерно через двадцать минут в результате внезапно возникшей неприязни завяжется ссора, довольно быстро перерастающая в драку. Сильно пострадают трое участников симпозиума и ваш сотрудник Григорий Серебряков...

– Ах ты черт! – только и успел сказать Саша, выбегая из комнаты.

Атмосфера в восьмиместном номере царила самая теплая. Раздетый по пояс Козлодоев сидел, накинув на плечи гостиничное полотенце, Гришка уже приятельски похлопывал по спине какого-то крупного дядечку. Дядечка, в свою очередь, тоже похлопывал Серебрякова рукой, издали сильно смахивающей на лопату.

– Добрый вечер, товарищи, – громко сказал Саша, входя. – Извините, пожалуйста, но мне нужно срочно поговорить со своими сотрудниками. – Сделав страшные глаза, мотнул головой: живо на выход! И уже в коридоре скомандовал стальным голосом: – Сейчас соберете свои манатки и отправляетесь спать в машину! Даю на все сборы две минуты. Лейтенант Серебряков, по прибытии в Ленинград получите взыскание. Живо выполняйте.

– Есть – выполнять, – тихо ответили проштрафившиеся подчиненные и поплелись за вещами.

– Я сказал: живо. – Сашу колотило от злости.

На хрена их только взял? Приходится признать, что моих командирских – или педагогических? – способностей оказалось недостаточно, чтобы набрать в команду достойных людей. Нет, Шестакова с Дрягиным здесь явно не хватает...

Саша лично проводил Серебрякова с Козлодоевым до машины, проследил, как оба улеглись, и только тогда вернулся к Свете в номер. Ему было уже абсолютно наплевать, что подумают об этом мужики.

В номере он застал раскрасневшуюся Свету, которая стояла, уперев руки в бока, перед вазой с цветами и сердито выговаривала:

– ...невысокой квалификации, говорите? Ну-ну. Чья бы корова мычала! Таскаемся с ним как с писаной торбой, потому что он обратно в человека превратиться не может!

– Да, не могу! – огрызался букет. – И в этом моей вины нет! А если вы претендуете на ту квалификацию, которой постоянно тычете мне в глаза, может, попробуете сами превратить меня в человека?

– Вот еще! – отвернулась Света. – Не мое это дело – чей-то заговор снимать.

– Ага, ага! – вскричал букет, но тут же осекся, видимо заметив стоящего в дверях Сашу.

– В чем дело, господа-товарищи? – Капитан Самойлов прошелся по комнате, заложив руки за спину. – Рабочий момент? Дискуссия о теории колдовства? – После чего сел на табуретку и тяжело вздохнул: – Вот работнички достались... Лучше б я в колонию для трудных подростков пошел работать. Там хоть дисциплина... А здесь – у всех свои заморочки, да еще и у каждого – хара-актер! – Не спрашивая разрешения, Саша достал сигареты, закурил и повернулся к букету: – Ну, а вы, гербарий с мозгами, почему вы раньше мне не сказали, что можете будущее видеть?

– Потому что раньше в этом не было никакой необходимости. То есть смысла... то есть... я считал, что мои паранормальные способности могут служить лишь в какой-то мере вспомогательным орудием для достижения общей глобальной цели...

– Юрий Адольфович, – терпеливо сказал Саша, – ч,в общем-то, и сам не вчера от сохи, тоже кое-что кое-чем скумекать могу, но у меня от ваших фраз головокружение начинается.

– Он считает себя самым крутым экспертом по чудесам, – вставила Света.

– И вовсе нет! – Букет негодующе замахал цветами. – Я такого никогда не говорил!

– Зато думал, думал, думал! – Света чуть не запрыгала по комнате.

– Все, – очень сурово произнес Саша. – Прекратить детский сад! Отвечать только на мои вопросы.

– Тебе действительно пошла бы колония для трудных подростков, – быстро сказала Света, но тут же зажала рот ладошкой. Саша сделал вид, что не слышал этого последнего замечания.

– Еще раз, уважаемый Юрий Адольфович, повторите, пожалуйста, как далеко в будущее вы можете смотреть?

Букет ненадолго задумался.

– Вы знаете... Четко я могу видеть на два – два с половиной часа. А общую тенденцию могу разглядеть и на месяц вперед.

– Хорошо. – Саша задумчиво кивнул. – И какова эта тенденция в нашем случае?

– Честно говоря, ни один из вариантов не достигает нужной цели, – смущенно ответил Юрий Адольфович.

– Так. – Саша вдруг ощутил пугающую пустоту. Везде. И вокруг себя, и внутри. Резко тряхнул головой, отгоняя пессимистические мысли. – Оставим пока эту тему. А сейчас скажите мне, пожалуйста, о чем это вы так горячо спорили, когда я пришел?

– Мы спорили о том, какой блок ставить, – ответила Света. – Юрий Адольфович настаивал на общем блоке, а я говорю, что Гришке и Козлодоеву блок вообще не нужен. Они-то уверены, что мы ищем ребенка Кашина для того, чтобы охранять его.

– Точно?

– Конечно. – Света пожала плечами. – Как же иначе? Семья погибла, государство должно взять на себя заботу об осиротевшем мальчике. А еще, – теперь она заговорила голосом дежурной ябеды, – Юрий Адольфович считает, что нам с тобой нужен глухой блок, а я считаю, что не глухой, а маскирующий.

– Ты не могла бы объяснить подоходчивей? Я в ваших тонкостях не разбираюсь. Что значит – глухой? Что значит – маскирующий?

– О Господи, ну это же так просто! Глухой – это полная блокировка всех излучений мозга. Как будто ты вообще ни о чем не думаешь. Я думаю, это выглядело бы слишком подозрительно. Поэтому я предлагаю именно маскирующий.

– То есть я буду думать одно, а ты будешь изображать другое?

– Именно.

– Хорошо. Я понял. Но ведь тебе этим придется заниматься все время?

– Что поделаешь, – вздохнула Света, – работа у нас такая...

– Все. – Саша встал. – Давайте на сегодня все обсуждения закончим, надо отдохнуть. А завтра посмотрим. – Он подошел к двери и снова задумался. Все это очень мило. Но где же мне спать? Да и Юрия Адольфовича вроде неудобно здесь оставлять... – Пойду-ка я тоже в машину. А то там мои подчиненные уже, наверное, целое кляузное письмо генералу Степницкому накатали.

– Не накатали, – сообщил букет. – Они курят и рассказывают неприличные анекдоты.

– Тем не менее. Вы как, Юрий Адольфович, со мной?

– Я думаю, букет можно оставить здесь, – ангельским голоском сказала Света. – Если он пообещает не подсматривать.