Операция “Антиирод” - Каминская Полина - Страница 16

– Подумаешь, диковинка! – отозвался Азмун, читая вслух соседнюю вывеску. – Что ты в Матоксе, скажешь, трактира не видал?

– Сравнил!

Что правда, то правда. Не стоит сравнивать местные трактиры – а мы их обнаружили уже три штуки! – с единственной тухлой забегаловкой в Матоксе. Где еще и не знаешь, сколько проживешь после кружки перебродившей браги. Удивляет одно: как мы могли так долго обходить сие клевое место стороной? А, наверное, так же, как и все прочие, кто наслушался ужастиков про Третий Поселок Первых Мутантов и хлебает киселя за семь верст, привычно сплевывая через левое плечо.

Причем народ здесь в основном добрый, покладистый. Чужих особо не обижают. Но на место, если что, поставят. Накануне в трактире, вишь, поставили. Но по делу, по делу. Стармех у нас, как известно, человек горячий, от светской жизни давно отошедший. Забыл маленько, как с интеллигентной публикой обращаться. Вспылил. Ну и получил.

Тем же вечером, после воспитательного акта, мы и набрели на эту развалюху. Сразу и не скажешь, из чего сделана. Дыра на дыре да заплаткой прикрыта. Но вывесок зато...

– “Биржа труда”, – прочитал Леня.

– “Работа – любая! От постоянных сиделок до разовых криминальных поручений!” Клевая штучка. Тонкой выделки. Из Города надыбана, не иначе.

– “Заработки – до одной пачки сигарет в день!” – Это Стармех углядел.

– “Гербалайфа не держим!” Вомбат, а что такое гер-балайф? – спросил Азмун.

– Это что-то вроде злой собаки, – брякнул Вомбат. Ему и самому стало любопытно. – Зайдем, что ли?

Так. Выходит, это Вомбат виноват, что Команда в полном составе вперлась на эту “биржу”. А уже через пять минут мелкий егозливый старичок, брызгая слюной, скакал вокруг них и предлагал “тиснуть контрак-тец” и “обмыть обновку”. А еще через час мы все очутились в ближайшем трактире, где с удовольствием дернули “по пол кружки чистого за счет фирмы”. А на следующее утро тот же старичок растолкал Вомбата пинками и долго объяснял дорогу к Холму Ъ. Там через два часа после рассвета нас должен был встретить проводник.

Вот к нему-то мы сейчас и опаздываем.

Дело никто толком не объяснил, но опасности и оплату гарантировали. С другой стороны, почему бы не попробовать?

– Все. Готовы. – Вомбат поднялся, быстро и внимательно осмотрел всех, дернул правый ремень на плече Двоечника: поправь, с сомнением покачал головой над Лениными ботинками: слабоваты. Скомандовал: “Бегом!” – и первым перешел склизкую лягушачью тропу.

– Командир, – Стармех на бегу поравнялся с Вомбатом, – я подумал, может, срежем немного?

– Где? – Ну ты надумал, парень. Где ж ты раньше был? Три часа почти валял дурака на пригорке, над Саней изголялся. Чего было раньше не сказать?

– Я проход один знаю, между болотами. Если получится, сразу к Холмам выйдем. А там...

– Что значит – если получится? – Ненавижу что-то обсуждать на бегу. Так и подмывает рявкнуть на Диму, чтобы в строй стал.

– Да получится, получится, я точно помню! Есть там проход! Вешками отмеченный. Километра два можно выгадать!

. Эх, ладно, рисковать так рисковать! Командир чуть притормозил, пропуская Стармеха вперед:

– Показывай.

Выгадать-то мы, конечно, выгадали. Ну пусть не два километра, а полтора от силы. И в болоте все по уши перемазались. Но зато к Холму Ъ подошли – мама дорогая! Это ж не холм, это Эверест какой-то! Желтый известняк крошился под ногой, комками осыпаясь вниз. Где-то высоко робко зеленели чахлые сосенки.

– Мы-ы здесь не пройдем... – задумчиво протянул Азмун, запрокидывая голову.

– Ну я-то, положим, заберусь... – так же задумчиво отреагировал Леня.

– И что? Будешь нам ручкой махать? Вомбат с Димой подавленно молчали.

– Я могу забраться, – решил все-таки развить свою мысль Пурген, – и навесить веревок. Для остальных.

– У тебя там что, наверху, лебедка приготовлена? – съязвил Стармех. – За что ты собираешься свои веревки цеплять? А забираться как будешь? Ты что, не видишь, какая здесь каша? – Он зло пнул ближайший ком известняка.

– А нам куда, собственно, надо? – жалобно спросил Двоечник. Кажется, первый раз с утра подал голос.

– Наверх, детка, все выше и выше! – сладко-гадко пропел Дима, и Саня на всякий случай отошел от него в сторонку.

Вомбат обшаривал взглядом склон, пытаясь придумать хоть какой-нибудь выход. Но кроме шайки дудадыков ничего не высмотрел. Штук десять мохнатых рож высунулись из нор и теперь, болтая и кривляясь, пялились на Команду. Горячий Стармех вскинул автомат и успел щелкнуть парочку до того, как Вомбат гаркнул:

– Отставить!

Внезапно сверху посыпались песок и мелкие камешки. “Оползень”, – подумал Вомбат, отскакивая в сторону.

– Эй! – крикнули сверху, и прямо к ногам замешкавшегося Сани упала веревка. – Сюда давай! – Темная бесформенная фигура махала им рукой.

– Кажется, это за нами, – удивленно констатировал Азмун.

Проводник оказался здоровенным мрачным мужичиной, с головы до ног замотанным в грязные тряпки. То есть не одетым, а именно – замотанным. Руки, ноги, туловище – все было тщательно забинтовано. Грязнейший обрывок чего-то в прошлом полосатого висел у мужика на шее – видимо, этим он обычно накрывал голову.

Словарный запас у проводника оказался более чем скромным. Наиболее употребительными в нем были три слова: “эй”, “ну” и “ага”. Для отрицания использовалось мотание головой. Таким образом, через час общения с проводником мы оценили его первый разговорный шедевр: “Давай сюда!” Наверное, он специально для нас его разучивал. Эмоций в нем было и того меньше. Поэтому ни радости по поводу нашей встречи, ни осуждения нашего опоздания мы не дождались.

– Куда идти-то? – спросил наконец выбившийся из сил Вомбат. Минут сорок он пытался вытянуть из проводника хоть малейшую информацию о том, чего от нас, собственно, хотят. Но безуспешно. Услышав прямой вопрос, мужик облегченно выдохнул:

– Ну-у... – И махнул рукой: туда.

Ладно. Пошли. Идем. Азмун с Пургеном с чего-то вдруг развеселились. Окрестили нашего проводника Болтуном и прикалывались теперь у него за спиной.

– Многоуважаемый Болтун, – давясь смехом, начинал Леня, – давно хотел обсудить с вами некоторые особенности весенней охоты на быстряков...

– Что, что? – переспрашивал Азмун, делая вид, что внимательно слушает. – Неужели? Вы и стихи сочиняете? Может, порадуете нас чем-нибудь новеньким?

Знаю я эти места. Судя по всему, он нас ведет к Жидкому Озеру. Красивое озеро. И главное, совершенно безопасное. Говорили даже, что заговоренное. Поселок там есть на берегу. Раньше Добрянами назывался. Хорошие люди жили. А чего это я говорю “назывался” и “жили”? Тьфу, тьфу, тьфу, чего это я каркаю? А того, что если мы действительно идем в Добряны, то проводник наш совершенно не похож на прежних местных жителей. Не видал я там таких мужиков. Ни разу. Ладно, разберемся. Недолго идти осталось. Вот сейчас на очередной холмик – кажется, это уже Холм Ю – поднимемся, Жидкое Озеро как раз под нами, в круглой низинке и откроется. Круглое, ровное, словно воды в блюдечко налили.

Мы поднялись на холмик. И стали.

– Не фига себе... – выдохнул Пурген. – Снег.

– Ага, – сказал проводник и начал накручивать на голову свою полосатую тряпицу.

– А это случайно не соль? – на всякий случай спросил Двоечник. Разумное предположение. Особенно если посмотреть назад. Где хлопотливо тарахтела листьями осина, синел вереск и бабочка-кобыльница только что с остервенением набросилась на цветок поперюхи. Прямо же под ногами, метров через пятьдесят на спуске зеленая трава была припорошена снегом, который дальше лежал сплошным ковром. Озеро в низине уже не напоминало водичку в блюдце. Теперь это был скорее кругляш матового стекла.

Команда стала спускаться вслед за мрачным проводником. Теперь его странный прикид не казался причудой дикаря. А когда мы подошли к деревне, Леня, давно оставивший свои шутки, смотрел на одежду мужика с нескрываемой завистью.