Круг девятый — Коцит — Обманувшие доверившихся — Первый пояс (Каина) — Предатели родных. — Второй пояс (Антенора) — Предатели родины и единомышленников

Когда б мой стих был хриплый и скрипучий,

Как требует зловещее жерло,

Куда спадают все другие кручи,

Мне б это крепче выжать помогло

Сок замысла; но здесь мой слог некстати,

И речь вести мне будет тяжело;

Ведь вовсе не из легких предприятий —

Представить образ мирового дна;

Тут не отделаешься «мамой-тятей».

Но помощь Муз да будет мне дана,

Как Амфиону* , строившему Фивы,

Чтоб в слове сущность выразить сполна.

Жалчайший род, чей жребий несчастливый

И молвить трудно, лучше б на земле

Ты был овечьим стадом, нечестивый!

Мы оказались* в преисподней мгле,

У ног гиганта, на равнине гладкой,

И я дивился шедшей вверх скале,

Как вдруг услышал крик: «Шагай с оглядкой!

Ведь ты почти что на головы нам,

Злосчастным братьям,* наступаешь пяткой!»

Я увидал, взглянув по сторонам,

Что подо мною озеро, от стужи

Подобное стеклу, а не волнам.

В разгар зимы не облечен снаружи

Таким покровом в Австрии Дунай,

И дальний Танаис* твердеет хуже;

Когда бы Тамбернику* невзначай

Иль Пьетрапане* дать сюда свалиться,

У озера не хрустнул бы и край.

И как лягушка выставить ловчится,

Чтобы поквакать, рыльце из пруда,

Когда ж ее страда и ночью снится,

Так, вмерзши до таилища стыда*

И аисту под звук стуча зубами,

Синели души грешных изо льда.

Свое лицо они склоняли сами,

Свидетельствуя в облике таком

О стуже — ртом, о горести — глазами.

Взглянув окрест, я вновь поник челом

И увидал двоих,* так сжатых рядом,

Что волосы их сбились в цельный ком.

«Вы, грудь о грудь окованные хладом, —

Сказал я, — кто вы?» Каждый шею взнес

И на меня оборотился взглядом.

И их глаза, набухшие от слез,

Излились влагой, и она застыла,

И веки им обледенил мороз.

Бревно с бревном скоба бы не скрепила

Столь прочно; и они, как два козла,

Боднулись лбами, — так их злость душила.

И кто-то молвил,* не подняв чела,

От холода безухий: «Что такое?

Зачем ты в нас глядишь, как в зеркала?

Когда ты хочешь знать, кто эти двое:

Им завещал Альберто, их отец,

Бизенцский дол, наследье родовое.

Родные братья; из конца в конец

Обшарь хотя бы всю Каину, — гаже

Не вязнет в студне ни один мертвец:

Ни тот, которому, на зоркой страже,

Артур пронзил копьем и грудь и тень,*

Ни сам Фокачча* , ни вот этот даже,

Что головой мне застит скудный день

И прозывался Сассоль Маскерони;

В Тоскане слышали про эту тень.*

А я, — чтоб все явить, как на ладони, —

Был Камичон де'Пацци,* и я жду

Карлино* для затменья беззаконий».

Потом я видел сотни лиц* во льду,

Подобных песьим мордам; и доныне

Страх у меня к замерзшему пруду.

вернуться