Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Божественная комедия (илл. Доре)

Алигьери Данте

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Божественная комедия (илл. Доре) - Алигьери Данте - Страница 174

174

Изменить размер шрифта:

118

А в нем сидит птенец, тайком от всех,

Такой, что чернь, увидев, поняла бы,

Какая власть ей отпускает грех;*

121

Все до того рассудком стали слабы,

Что люди верят всякому вранью,

И на любой посул толпа пришла бы.

124

Так кормит плут Антоньеву свинью

И разных прочих, кто грязней намного,

Платя деньгу поддельную свою.*

127

Но это все — окольная дорога,

И нам пора на прежний путь опять,

Со временем сообразуясь строго.

130

Так далеко восходит эта рать

Своим числом, что смертной речи сила

И смертный ум не могут не отстать.

133

И в самом откровенье Даниила

Число не обозначено точней:

В его тьмах тем оно себя укрыло.*

136

Первоначальный Свет, разлитый в ней,

Воспринят ею столь же разнородно,

Сколь много сочетанных с ним огней.

139

А так как от познанья производно

Влечение, то искони времен

Любовь горит и тлеет в ней несходно.

142

Суди же, сколь пространно вознесен

Предвечный, если столькие зерцала

Себе он создал, где дробится он,

145

Единый сам в себе, как изначала».

Песнь тридцатая

Эмпирей — Лучезарная река — Райская роза

Примерно за шесть тысяч миль пылает

От нас далекий час шестой, и тень

Почти что к плоскости земля склоняет,

Когда небес, для нас глубинных, сень

Становится такой, что луч напрасный

Часть горних звезд на эту льет ступень;*

По мере приближения прекрасной

Служанки солнца,* меркнет глубина

От славы к славе,* вплоть до самой ясной.

Так празднество, чьи вьются пламена,

Объемля Точку, что меня сразила,

Вмещаемым как будто вмещена,*

За мигом миг свой яркий свет гасило;

Тогда любовь, как только он погас,

Вновь к Беатриче взор мой обратила.

Когда б весь прежний мой о ней рассказ

Одна хвала, включив, запечатлела,

Ее бы мало было в этот раз.

Я красоту увидел, вне предела

Не только смертных; лишь ее творец,

Я думаю, постиг ее всецело.

Здесь признаю, что я сражен вконец,

Как не бывал сражен своей задачей,

Трагед иль комик,* ни один певец;

Как слабый глаз от солнца, не иначе,

Мысль, вспоминая, что за свет сиял

В улыбке той, становится незрячей.

С тех пор как я впервые увидал

Ее лицо здесь на земле, всечасно

За ней я в песнях следом поспевал;

Но ныне я старался бы напрасно

Достигнуть пеньем до ее красот,

Как тот, чье мастерство уже не властно.

Такая, что о ней да воспоет

Труба звучней моей, не столь чудесной,

Которая свой труд к концу ведет:

«Из наибольшей области телесной,* —

Как бодрый вождь, она сказала вновь, —

Мы вознеслись в чистейший свет небесный,*

Умопостижный свет, где все — любовь,

Любовь к добру, дарящая отраду,

Отраду слаще всех, пьянящих кровь.

Здесь райских войск увидишь ты громаду,

И ту, и эту рать;* из них одна

Такой, как в день суда, предстанет взгляду».

Как вспышкой молнии поражена

Способность зренья, так что и к предметам,

Чей блеск сильней, бесчувственна она, —

вернуться