Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Божественная комедия (илл. Доре)

Алигьери Данте

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Божественная комедия (илл. Доре) - Алигьери Данте - Страница 147

147

Изменить размер шрифта:

Он не нарочно мглой себя облек,

А поневоле: взлет его суждений

Для цели смертных слишком был высок.

Когда же лук столь жарких изъявлений

Был вновь ослаблен, так что речь во всем

Сошла до нашей умственной мишени,

То сразу же я различил потом:

«Благословен в трех лицах совершенный,

Столь милостивый в семени моем!»

И дальше: «Голод* давний и блаженный,

Той книгою великой* данный мне,

Где белое и черное нетленны,

Ты в этом, сын мой, утолил огне,

Где говорю я, и да восхвалится

Та, что тебя возносит к вышине!

Ты веруешь, что мысль твоя стремится

Ко мне из Первой* так, как пять иль шесть

Из единицы ведомой лучится;*

И ты вопрос не хочешь произнесть,

Кто я, который больше, чем вся стая

Счастливых духов, рад тебя обресть.

Ты в этой вере прав: здесь обитая,

Большой и малый в Зеркало* глядят,

Где видима заране мысль любая.

Но чтоб любви, которой я объят,

Бессонно зрящий, и всегда взволнован,

Как сладкой жаждой, не было преград,

Пусть голос твой, уверен, смел, нескован,

Мне явит волю, явит мне вопрос,

Которому ответ предуготован!»

Тогда я к Беатриче взор вознес;

Та, слыша мысль, улыбкой отвечала,

И, окрыленный, мой порыв возрос.

Я начал так: «Вы — те, кому предстало

Всеравенство* ; меж чувством и умом

Для вас неравновесия не стало;

Затем что в Солнце, светом и теплом

Вас озарившем и согревшем, оба*

Вне всех подобий в равенстве своем.

Но мысль и воля* в смертных жертвах гроба,

Чему ясна причина вам одним,

В своих крылах оперены особо;

И я, как смертный, свыкшийся с таким

Неравенством, творю благодаренье

За отчий праздник сердцем лишь своим.*

Тебя молю я, в это украшенье

Столь дивно вправленный топаз живой,

По имени твоем уйми томленье».

«Листва моя, возлюбленная мной

Сквозь ожиданье, — так он, мне в угоду,

Ответ свой начал, — я был корень твой».

Потом сказал мне: «Тот, кто имя роду

Дал твоему* и кто сто с лишним лет

Идет горой по первому обводу,*

Мне сыном был, а им рожден твой дед;*

И надо, чтоб делами довременно

Ты снял с него томительный запрет.*

Флоренция, меж древних стен,* бессменно

Ей подающих время терц и нон,*

Жила спокойно, скромно и смиренно.

100

Не знала ни цепочек, ни корон,

Ни юбок с вышивкой, и поясочки

Не затмевали тех, кто обряжен.

103

Отцов, рождаясь, не страшили дочки,

Затем что и приданое, и срок

Не расходились дальше должной точки.

106

Пустых домов назвать никто не мог;

И не было еще Сарданапала,

Дабы явить, чем может стать чертог.

109

Еще не взнесся выше Монтемало

Ваш Птичий Холм, который победил

В подъеме и обгонит в час развала.*

112

На Беллинчоне Берти* пояс был

Ременный с костью; с зеркалом прощалась

Его жена, не наведя белил.

115

На Нерли и на Веккьо* красовалась

Простая кожа, без затей гола;

Рука их жен кудели не гнушалась.

вернуться