Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Божественная комедия (илл. Доре)

Алигьери Данте

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Божественная комедия (илл. Доре) - Алигьери Данте - Страница 128

128

Изменить размер шрифта:

Отсюда ты получишь вывод ясный,

Что значит дать обет, — конечно, там,

Где бог согласен, если мы согласны.

Бог обязаться дозволяет нам,

И этот клад,* такой, как я сказала,

Себя ему приносит в жертву сам.

Где ценность, что его бы заменяла?

А в отданном ты больше не волен,

И жертвовать чужое — не пристало.

Ты в основном отныне утвержден;

Но так как церковь знает разрешенья,*

С чем как бы спорит сказанный закон,

Не покидай стола без замедленья:

Кусок, который съел ты, был тугим

И требует подмоги для сваренья.

Открой же разум свой словам моим

И в нем замкни их; исчезает вскоре

То, что, услышав, мы не затвердим.

Две стороны мы видим при разборе

Подобных жертв: одну мы видим в том,

Чем жертвуют; другую — в договоре.

Последний обязателен во всем,

Пока не выполнен, как изъяснялось

Уже и выше точным языком.

Вот почему евреям полагалось, —

Ты помнишь, — жертвовать из своего,

Хоть жертва иногда и заменялась.

Зато второе, то есть существо,

Бывает и таким, что есть пределы,

В которых можно изменить его.

Но бремя плеч своих и самый смелый

Менять не смеет и обязан несть,

Пока недвижны желтый ключ и белый.*

Да и обмен нелепым надо счесть,

Когда предмет, имевшийся доселе,

Не входит в новый, как четыре в шесть.*

А если ценность — всех других тяжело

И всякой чаши книзу тянет край,

Ее ничем не возместить на деле.

Своим обетом, смертный, не играй!

Будь стоек, но не обещайся слепо,

Как первый дар принесший Иеффай* ;

Он не сказал: «Я поступил нелепо!»,

А согрешил, свершая. В тот же ряд

Вождь греков стал, безумный столь свирепо,

Что вместе с Ифигенией скорбят

Глупец и мудрый, все, кому случится

Услышать про чудовищный обряд.*

О христиане, полно торопиться,

Лететь, как перья, всем ветрам вослед!

Не думайте любой водой омыться!

У вас есть Ветхий, Новый есть завет,

И пастырь церкви вас всегда наставит;

Вот путь спасенья, и другого нет.

А если вами злая алчность правит,*

Так вы же люди, а не скот тупой,

И вас меж вас еврей да не бесславит!

Не будьте, как ягненок молодой,

Который, бросив мать, беды не чуя,

По простоте играет сам с собой!»

Так Беатриче мне, как здесь пишу я;

Потом туда, где мир всего живей,*

Вновь обратила взоры, вся взыскуя.

Ее безмолвье, чудный блеск очей

Лишили слов мой жадный ум, где зрели

Опять вопросы к госпоже моей.

И как стрела спешит коснуться цели

Скорее, чем затихнет тетива,

Так ко второму царству* мы летели.

Такая радость в ней зажглась, едва

Тот светоч* нас объял, что озарилась

Сама планета светом торжества.

И раз звезда, смеясь, преобразилась,

То как же — я, чье естество* всегда

Легко переменяющимся мнилось?

100

Как из глубин прозрачного пруда

К тому, что тонет, стая рыб стремится,

Когда им в этом чудится еда,

103

Так видел я — несчетность блесков мчится

Навстречу нам, и в каждом клич звучал:

«Вот кем любовь для нас обогатится!»

вернуться