Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Божественная комедия (илл. Доре)

Алигьери Данте

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Божественная комедия (илл. Доре) - Алигьери Данте - Страница 126

126

Изменить размер шрифта:

Так агнец медлил бы меж двух угроз

Прожорливых волков, равно страшимый;

Так медлил бы меж двух оленей пес.

И то, что я молчал, равно томимый

Сомненьями, счесть ни добром, ни злом

Нельзя, раз это путь необходимый.

Так я молчал; но на лице моем

Желанье, как и сам вопрос, сквозило

Жарчей, чем сказанное языком.

Но Беатриче, вроде Даниила,

Кем был смирен Навуходоносор,

Когда его свирепость ослепила,*

Сказала: «Вижу, что возник раздор

В твоих желаньях, и, теснясь в неволе,

Раздумья тщетно рвутся на простор.

Ты мыслишь: «Раз я стоек в доброй воле,

То как насилье нанесет урон

Моей заслуге хоть в малейшей доле?»

Еще и тем сомненьем ты смущен,

Не взносятся ли души в самом деле

Обратно к звездам, как учил Платон.*

По-равному твое стесняют velle*

Вопросы эти; обращаясь к ним,

Сперва коснусь того, чей яд тяжеле.

Всех глубже вбожествленный* серафим

И Моисей и Самуил пророки

Иль Иоанн, — он может быть любым,* —

Мария — твердью все равновысоки

Тем духам,* что тебе являлись тут,

И бытия их не иные сроки;*

Все красят первый круг* и там живут

В неравной неге, ибо в разной мере

Предвечных уст они дыханье пьют.

И здесь они предстали не как в сфере,

Для них назначенной, а чтоб явить

Разностепенность высшей на примере.

Так с вашей мыслью должно говорить,

Лишь в ощутимом черплющей познанье,

Чтоб разуму затем его вручить.

К природе вашей снисходя, Писанье

О божией деснице говорит

И о стопах, вводя иносказанье;

И Гавриила в человечий вид,

И Михаила церковь облекает,

Как и того, кем исцелен Товит.*

То, что Тимей* о душах утверждает,

Несходно с тем, что здесь дано узнать,

Затем что он как будто впрямь считает,

Что всякая душа взойдет опять

К своей звезде, с которой связь порвала,

Ниспосланная тело оживлять.

Но может быть — здесь мысль походит мало

На то, что выразил словесный звук;

Тогда над ней смеяться не пристало.

Так, возвращая светам этих дуг

Честь и позор влияний, может статься,

Он в долю правды направлял бы лук.*

Поняв его превратно, заблуждаться

Пошел почти весь мир, и так тогда

Юпитер, Марс, Меркурий стали зваться.*

В другом твоем сомнении* вреда

Гораздо меньше; с ним пребудешь здравым

И не собьешься с моего следа.

Что наше правосудие неправым

Казаться может взору смертных, в том

Путь к вере, а не к ересям лукавым.

Но так как человеческим умом

Глубины этой правды постижимы,

Твое желанье утолю во всем.

Раз только там насилье, где теснимый

Насильнику не помогал ничуть,

То эти души им не извинимы;

Затем что волю силой не задуть;

Она, как пламя, борется упорно,

Хотя б его сто раз насильно гнуть.

А если в чем-либо она покорна,

То вторит силе; так и эти вот,

Хоть в божий дом могли уйти повторно.

Будь воля их тот целостный оплот,

Когда Лаврентий* не встает с решетки

Или суровый Муций руку жжет,* —

вернуться