Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Божественная комедия (илл. Доре)

Алигьери Данте

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Божественная комедия (илл. Доре) - Алигьери Данте - Страница 111

111

Изменить размер шрифта:

Здесь был невинен первый человек,

Здесь вечный май, в плодах, как поздним летом,

И нектар — это воды здешних рек».

145

Я обратил лицо к моим поэтам

И здесь улыбку их упомяну,

Мелькнувшую при утвержденье этом;

148

Потом взглянул на дивную жену.

Песнь двадцать девятая

Земной Рай — Мистическая процессия

Как бы любовной негою объята,

Окончив речь, она запела так:

«Bead, quorum tecta sunt peccata!»*

Как нимфы направляли легкий шаг,

Совсем одни, сквозь тень лесов, желая:

Та — видеть солнце, та — уйти во мрак, —

Она пошла вверх по реке, ступая

Вдоль берега; я — также, к ней плечом

И поступь с мелкой поступью ровняя.

Мы, ста шагов не насчитав вдвоем,

Дошли туда, где русло загибало,

И я к востоку повернул лицом.

Здесь мы пройти успели столь же мало,

Когда она, всем телом обратясь:

«Мой брат, смотри и слушай!» — мне сказала.

И вдруг лесная глубина зажглась

Блистаньем неожиданного света,

Как молнией внезапно озарясь;

Но молния, сверкнув, исчезнет где-то,

А этот свет, возникнув, возрастал,

Так что я в мыслях говорил: «Что это?»

Каким-то нежным звуком зазвучал

Лучистый воздух; скорбно и сурово

Я дерзновенье Евы осуждал:

Земля и твердь блюли господне слово,

А женщина, одна, чуть создана,

Не захотела потерпеть покрова;*

Пребудь под ним покорною она,

Была бы радость несказанных сеней

И раньше мной, и дольше вкушена.*

Пока я шел средь стольких предварений

Всевечной неги, мыслью оробев

И жаждая все больших упоений,

Пред нами воздух под листвой дерев

Стал словно пламень, осияв дубраву,

И сладкий звук переходил в напев.

Сонм дев священных,* если вам во славу

Я ведал голод, стужу, скудный сон,

Себе награды я прошу по праву.

Пусть для меня прольется Геликон* ,

И да внушат мне Урания с хором*

Стихи о том, чем самый ум смущен.

Вдали, за искажающим простором,*

Который от меня их отделял,

Семь золотых дерев являлись взорам;

Когда ж я к ним настолько близок стал,

Что мнящийся предмет, для чувств обманный,

Отдельных свойств за далью не терял,

То дар, уму для различенья данный,

Светильники* признал в седмице той,

А пенье голосов признал «Осанной».

Светлей пылал верхами чудный строй,

Чем полночью в просторах тверди ясной

Пылает полный месяц над землей.

Я в изумленье бросил взгляд напрасный

Вергилию, и мне ответил он

Таким же взглядом, как и я — безгласный.

Мой взор был снова к дивам обращен,

Все надвигавшимся в строю широком

Медлительнее новобрачных жен.

«Ты что ж, — сказала женщина с упреком, —

Горящий взгляд стремишь к живым огням,

А что за ними — не окинешь оком?»

И я увидел: вслед, как вслед вождям,

Чреда людей, вся в белом, выступала,

И белизны такой не ведать нам.

Вода налево от меня сверкала

И возвращала мне мой левый бок,

Едва я озирался, — как зерцало.

Когда я был настолько недалек,

Что мы всего лишь речкой разделялись,

Я шаг прервал и лучше видеть мог.

вернуться