Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Божественная комедия (илл. Доре)

Алигьери Данте

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Божественная комедия (илл. Доре) - Алигьери Данте - Страница 102

102

Изменить размер шрифта:

А тени, дважды мертвые на вид,

Провалы глаз уставив на живого,

Являли ясно, как он их дивит.

Я, продолжая начатое слово,

Сказал: «Она, быть может, к вышине

Идет медлительней из-за другого.

Но где Пиккарда,* — скажешь ли ты мне?

А здесь — кого бы вспомнить полагалось

Из тех, кто мне дивится в тишине?»

«Моя сестра, чьей красоте равнялась

Ее лишь благость, радостным венцом

На высотах Олимпа* увенчалась».

Так он сказал сначала; и потом:

«Ничье прозванье здесь не под запретом;

Ведь каждый облик выдоен постом.

Вот Бонаджунта Луккский,* — и при этом

Он пальцем указал, — а тот, щедрей,

Чем прочие, расшитый темным цветом,*

Святую церковь звал женой своей;

Он был из Тура; искупает гладом

Больсенских, сваренных в вине, угрей».*

Еще он назвал многих, шедших рядом;

И не был недоволен ни один:

Я никого не видел с мрачным взглядом.

Там грыз впустую пильский Убальдин*

И Бонифаций, посохом Равенны

Премногих пасший длинный ряд годин.*

Там был мессер Маркезе;* в век свой бренный

Он мог в Форли, не иссыхая, пить,

Но жаждой мучился ежемгновенной.

Как тот, кто смотрит, чтобы оценить,

Я, посмотрев, избрал поэта Лукки,

Который явно жаждал говорить.

Сквозь шепот, имя словно бы Джентукки

Я чуял там,* где сам он чуял зной

Ниспосланной ему язвящей муки.

«Дух, если хочешь говорить со мной, —

Сказал я, — сделай так, чтоб речь звучала

И нам обоим принесла покой».

«Есть женщина, еще без покрывала,* —

Сказал он. — С ней отрадным ты найдешь

Мой город, хоть его бранят немало.

Ты это предсказанье унесешь

И, если понял шепот мой превратно,

Потом увидишь, что оно не ложь.*

Но ты ли тот, кто миру спел так внятно

Песнь, чье начало я произношу:

«Вы, жены, те, кому любовь понятна?»

И я: «Когда любовью я дышу,

То я внимателен; ей только надо

Мне подсказать слова, и я пишу».*

И он: «Я вижу, в чем для нас преграда,

Чем я, Гвиттон, Нотарий* далеки

От нового пленительного лада.

Я вижу, как послушно на листки

Наносят ваши перья* смысл внушенный,

Что нам, конечно, было не с руки.

Вот все, на взгляд хоть самый изощренный,

Чем разнятся и тот и этот лад».

И он умолк, казалось — утоленный.

Как в воздухе сгрудившийся отряд

Проворных птиц, зимующих вдоль Нила,*

Порой спешит, вытягиваясь в ряд,

Так вся толпа вдруг лица отвратила

И быстрым шагом дальше понеслась,

От худобы и воли легкокрыла.

И словно тот, кто, бегом утомясь,

Из спутников рад пропустить любого,

Чтоб отдышаться, медленно пройдясь,

Так здесь, отстав от сонмища святого,

Форезе шел со мной, нетороплив,

И молвил: «Скоро ль встретимся мы снова?»

И я: «Не знаю, сколько буду жив;

Пусть даже близок берег, но желанье

К нему летит, меня опередив;

вернуться