Меч Владигора - Бутяков Леонид - Страница 70

Белун продолжал сидеть в своем любимом кресле — с невозмутимостью и внешним спокойствием, под которыми таилась огромная мощь прославленного мастера Белой магии. Сейчас Белун ничем не напоминал того нервного, уставшего, встревоженного и измученного неведением старца, каким он выглядел всего три дня назад. Теперь перед ними был прежний — могущественный и мудрый, не имеющий возраста и не знающий страха — величественный собрат-чародей, первый среди равных.

Взгляд Радигаста отяжелел и утратил свою остроту. В сверкающих белках глаз четко обозначились несколько лопнувших кровяных сосудиков. Однако почитатель Велеса по-прежнему не отводил злого взгляда от соперника.

В глазах Белуна, первоначально изучавших Радигаста жестко и испытующе, мелькнула легкая тень недоумения, а затем, как ни странно, понимания и даже сочувствия.

Почти не разжимая губ, он произнес:

— Ты готов совершить чудовищную ошибку, Радигаст. Мне жаль тебя… Ступай с миром.

Его тихие слова будто плетью хлестнули по лицу Радигаста. Уже не просто бледным, а изжелта-пергаментным стало оно, каким бывают лица приговоренных к смерти. Но Радигаст быстро овладел своими чувствами. Скрипнув зубами, он решительно повернулся на высоких каблуках сафьяновых сапог и твердым шагом вышел из мраморного зала. Широкие двустворчатые двери сами распахнулись перед ним и медленно затворились за его спиной.

Вспыльчивый Алатыр сразу после ухода Радигаста (не нарушая, стало быть, незыблемых традиций синклита) вскочил со своего места и гневно выкрикнул:

— Какое ты имел право изгонять собрата?!

— Замолчи, Алатырка! — оборвала его Зарема. — Никто Радигаста не прогонял, по своей воле ушел. Но хотела бы я знать, что у него на уме…

— Он тоже хотел получить ответы, но не дождался их от Белуна, — не отступал молодой чародей. — Разве нечто дурное было в этом желании?

— Дурное было в другом — в неприкрытом стремлении оскорбить собрата, — произнес Гвидор. — Зарема права: поведение Радигаста настораживает.

— А меня, — не унимался Алатыр, — настораживает поведение собрата Белуна, пропустившего вопросы Радигаста мимо ушей!

Чародеев не удивляла его запальчивость. Всем было известно, что Алатыр издавна считает Радигаста своим старшим другом, верным и мудрым советчиком. Однако и претензии к Белуну были в какой-то мере справедливы. Вот только следует ли сейчас начинать сложное, чреватое расколом разбирательство?

Белун, встав со своего кресла, неторопливо подошел к распахнутому окну, оглядел сверкающие на солнце горные пики и лишь после этого обернулся к собратьям:

— Я отвечу на ваши вопросы, как ответил бы и на вопросы, заданные Радигастом в заведомо оскорбительном тоне. Но сначала хочу попросить Алатыра подняться на балкон Аметистовой башни. Ведь именно оттуда, если не ошибаюсь, Радигаст обычно отправляется в свой замок.

— Зачем? — угрюмо спросил Алатыр.

— Если Радигаст поступил по своему обыкновению, ты легко заметишь следы распахнутого пространства, свидетельствующего о том, что наш собрат направился домой, и тебе не составит труда последовать за ним, чтобы от моего имени попросить вернуться в Белый Замок. Я искренне надеюсь, что у тебя это получится. Тогда и поговорим.

— Хорошо, — кивнул Алатыр. — Я сделаю это.

Он быстро вышел из зала. Удивленные чародеи переглянулись между собой, но решили не задавать Белуну новых вопросов, а посмотреть, что будет дальше.

Долго ждать не пришлось. Обескураженный Алатыр очень скоро вернулся и, разведя руками, сказал:

— Ничего не понимаю… Радигаст не входил в башню.

— Значит, он отправился не домой, только и всего, — пожал плечами Добран. — Он мог распахнуть пространство у главных ворот Белого Замка и перенестись в любое место Братских Княжеств. Не так ли?

— Все так, — согласился Алатыр. — Но Радигаст предупредил бы меня, если…

Он вдруг замолчал, будто язык прикусил. Видно, оба чародея сговорились о чем-то заранее, но Радигаст в последний момент поступил иначе. Это поняли все остальные, и возникла неловкая пауза.

Алатыр тем не менее не собирался давать разъяснений. Он подошел к столу из орехового дерева, на котором Белун приготовил для всех скромное — по своим привычкам — угощение, нарочито медленно налил в кубок вина и сделал несколько больших глотков: дескать, жажда замучила, пока туда-сюда бегал, а другого сказать нечего.

— Ну мало ли куда отправился Радигаст, — снимая общее напряжение, миролюбиво произнес Добран. — Потом сам расскажет. Не пора ли вернуться к вопросам, которые здесь прозвучали несколько раньше?

— Послушай, неужели тебе до сих пор не пришло в голову, что все вопросы Радигаста не играют сейчас никакой роли? — поинтересовался у него Гвидор. — Они задавались с одной целью — вызвать раскол Общего Круга.

— И все же я отвечу, — спокойно произнес Белун. — Прежде всего о Пьяной топи. Суть в том, что мне удалось проникнуть в подсознание Чучи и венедского дружинника Зенона и узнать кое-что новое о Мертвом городе. Он необычайно интересен во многих отношениях! Главное же — не Злыдень его создал. Да, Мертвый город и Треугольник возникли в Поднебесье из-за того, что Злыдень приступил к осуществлению своих планов, однако причина и следствие в данном случае не имеют прямой связи. Здесь кроется нечто совсем иное…

— Опять мудришь, — махнул рукой Алатыр. — Тебя заинтересовал Мертвый город, и ты готов ради удовлетворения своего любопытства наплевать на решение синклита.

— Ты забываешь, что синклит еще не принял определенного решения, — поправила его Зарема. — Существуют три «вершины» Треугольника. Какую из них брать в магическое кольцо, мы собирались обсудить позднее.

— Пока, мне кажется, нужно повременить с кольцом, — продолжил Белун. — Нам понадобятся все наши силы для схватки с Триглавом и его войском у южных границ. Кроме того, жители Братских Княжеств смогут сами в достаточной степени отгородить свои владения от влияния Чуждой реальности.

— С чего вдруг такая уверенность? — хмыкнул Алатыр.

— В этом уверен не только я, но и Хранитель Времени — Владигор. Каким бы кратким ни было прикосновение, я успел узнать его мысли о Мертвом городе. Кроме того, он попросил тебя, Гвидор, помочь его новым друзьям, которых Филька приведет в Золотой Замок. Они сами расскажут, в какой именно помощи возникла нужда.

— Хорошо, помогу, — кивнул Гвидор. — Не совсем понимаю, правда, как все же ты сумел разузнать столь многое за один миг прикосновения?

Лицо Белуна осветила мимолетная улыбка, морщины на лбу разгладились.

— Здесь была не моя заслуга. Прикосновение оказалось столь насыщенным благодаря Владигору! Он обрел новую силу, которой не обладает никто из простых смертных. Не только телесную, физическую, но прежде всего — духовную. Наш молодой друг сделал мощнейший рывок в своем развитии, преодолев сразу несколько ступеней на крутой лестнице, ведущей к подлинному мастерству Хранителя! Не знаю, как это у него получилось… Возможно, сама жизнь заставила, да еще те испытания, через которые он прошел в последние дни.

— В Мертвом городе? Вот почему ты так интересуешься этим гиблым местечком…

— Да, и поэтому тоже, — подтвердил Белун. — Саморазвитие Владигора идет несколько иными путями, нежели я предполагал. Хотя, как вы знаете, в «Серебряной книге Перуна» весьма туманно говорится о становлении Хранителя Времени, мне казалось, что не должно быть резких скачков — то вниз, то вверх. Однако моего подопечного слишком часто бросает в крайности. Иногда это очень тревожит меня.

— Боишься, что мог ошибиться в выборе? — съехидничал Алатыр.

— Нет, — возразил Белун. — Мой выбор подтвердил сам Перун. Но правильный выбор не обязательно приводит к высшей цели. Призванный стать Хранителем может не осилить дороги или просто сбиться с пути.

— Боги этого не допустят, — уверенно заявил Добран.

— Увы, собрат, они частенько допускают худшее, — ответила Зарема. — Поэтому давайте-ка продолжим обсуждение наших, а не божьих планов.