По..Ра..Зреть - Бурбуля Руслан - Страница 134

Но из сопоставления этого апокрифического Евангелия Христа с Никейским символом веры также ясно, что в каждом из них выражена свойственная только ему целенаправленность учения, веры, жизни.

Те, кто оспаривает подлинность цитированного апокрифа, кто не согласен со сказанным об изощренном устранении из канона Нового Завета самого Благовестия Христа, те пусть найдут знамение того, что ни один из множества учеников Христа не оставил письменного изложения принесенной Иисусом Благой вести как таковой — вне биографической справки о жизни Иисуса, сына Марии!

Канонические Евангелия не являются таким изложением, поскольку они — суть краткие биографические справки о земной жизни и деятельности Иисуса, сына Марии, в которых Благовестие Христа излагается в минимальном объеме. И пусть несогласные служители христианского культа — чернорясеники, покажут нам, где и в чем конкретно лжет апокриф!

К тому же Библия как мы неоднакратно упоминали есть компиляция — компиляций! Знамений цензурно-редакторской опеки становления христианских церквей и их письменной основы начиная с до-Голгофских времен больше чем достаточно. Чтобы их не видеть, необходимо, чтобы в мировоззрении человека факты реальной истории никогда не сопоставлялись с библейскими текстами и вторичными писаниями церковников. Если же всё это сопоставить, то многое, прежде таимое, оказывается открыто лежащим! Так в наиболее древних из известных рукописей Нового Завета в "Синайском" (350 г.) и в "Ватиканском" (325 — 350 гг.) кодексах Евангелие от Марка заканчивается стихом 16:8. Стихи 16:9 — 16:19 в них отсутствуют; они — либо изъятое ранее цензурой, либо — дописанное по отсебятине впоследствии.

В книге "Священная загадка" (СПб, 1993 г.) сообщается, что в 1958 г. в одном из монастырей близ Иерусалима было найдено письмо иерарха церкви — епископа Александрийского, Климента — его ученику Федору, содержащее еще один, но так и не появившийся в каноне фрагмент из древнего текста Евангелия от Марка. Сообщается, что Марк, бывший секретарем у апостола Петра! оставил Александрийской церкви рукопись на основе его и Петра личных записей, предназначенную для тех, "кто находится на дороге совершенства" и "посвящается в великие тайны", но не предназначенную для всей паствы, ибо "не все истины должны быть поведаны всем людям".

Один из экземпляров этого утаиваемого Евангелия какой-то вероотступник Александрийской церкви выдал Карпократу, после чего гностики-карпократийцы стали ссылаться на текст Марка в своих проповедях. У Федора с карпократийцами возник спор, в котором Федор, не будучи преисполнен Святого Духа (см. Иоанн, 14:24 — 26; Премудрость Соломона, 1:3 — 5) не знал, что и сказать, вследствие чего и принужден был обратиться за разъяснениями к Клименту, более высокому в иерархии охраннику тайн. Климент письменно, в связи со спором с гностиками, наставляет Федора "никогда не соглашаться с карпократийцами в том, что этот текст был произведением Марка." Затем Климент, заканчивая письмо, цитирует фрагмент таимого Александрийской церковью оригинального Евангелия от Марка, на который ссылались гностики:

"Однако я не колеблясь отвечу на вопросы, которые ты задал, и опровергну ложь самими словами Евангелия. Так, после "И пошли они по дороге, которая ведет в Иерусалим" до "спустя три дня он воскреснет" тайное Евангелие говорит слово в слово:

"Они пришли в Вифанию, и там была женщина, брат которой умер. Она пришла к Иисусу, пала ниц перед ним и сказала: "Сын Давида, сжалься надо мной". Но ученики оттолкнули ее. Тогда, разгневавшись, Иисус пошел к ней в сад, где находилась могила, и тут же из нее раздался громкий крик. Иисус приблизился, снял лежащий на ней камень, вошел в могилу, протянул руку юноше и заставил его подняться. А юноша, взглянув на него, тут же возлюбил его и умолял взять его с собой. Они вышли из могилы и отправились в дом юноши; а тот был богат.

Спустя шесть дней Иисус сказал ему, что тот должен делать, и вечером юноша пришел к Нему, одетый лишь в белую простынь. В эту ночь они остались вместе и Иисус поведал ему тайны Божественного Царства (Царствия Божиего — для единообразия русских текстов). Затем Он покинул его и удалился на другой берег Иордана"."

Если исходить из современной системы ключей адресации к тексту (номера глав и стихов), то этот фрагмент должен продолжать стих гл. 10:32 Марка. Но не исключено, что он предшествует 10:32, поскольку иначе до стиха 10:34, предсказы-вающего воскресение на 3-й день, разрушается последовательность повествования; тем более, что река Иордан и Иерусалим от Вифании в противоположных направлениях (карта в православной Библии); либо же охранник тайн земных — Климент — и на сей раз что-то утаил, что затерялось и так и не попало в канон.

Письмо Климента, вне зависимости от его подлинности или подложности, само по себе отражает целенаправленную организованную борьбу иерархов церкви за канонизацию вполне определенной по смыслу редакции Нового Завета. Из открывшегося же в нем утаенного отрывка Евангелия от Марка, повествующего о воскрешении Лазаря (сравните Иоанн, 11:1 — 46), явствует, что Христа сопровождали не только ученики, но еще и опекуны, которые лучше, чем их "учитель", знают, с кем Иисусу общаться дозволительно, а с кем нет. Кроме того, Марк пишет как поверхностный наблюдатель: решительное пресечение Иисусом попытки опеки он называет "гневом"; Словосочетание "тайны Божественного Царства" также характеризует образ мышления Марка и Александрийской церкви, поскольку Иисус, в отличие от Климента, не охранник тайн земных и небесных, раскрывающий тайны избранным им по мере освобождения вакансий в иерархии; Иисус — просветитель, перед которым стоит не проблема отсутствия свободных вакансий в иерархии, а иная проблема — неготовность аудитории принять принесенное Им Учение сразу во всей его полноте и целостности: "Еще многое имею сказать вам; но вы теперь не можете вместить." — Иоанн, 16:12.

Всё это в совокупности говорит о том, что один из толков магической знахарской культуры со свойственной ей тайной знания и иерархичностью личностей в системе посвящений изначально стремился извратить Учение Христа о путях вхождения каждого человека в Царствие Божие — дабы "толпа" по-прежнему была рабочим быдлом, различной профессиональной специализации, а "сверхэлита" по-прежнему паразитировала на ее труде, возомнив о своей высокой духовности — "мере иерархической значимости". То есть в церкви, ещё времен апостолов, многие еще до Голгофы преднамеренно или бездумно-одержимо (т. е. как автоматы с программным или дистанционным управлением) противились Богу и Его пророку, прямо сказавшему в том же Евангелии от Марка, 4:21: "… для того ли приносится свеча, чтобы поставить ее под сосуд или под кровать? не для того ли, чтобы поставить ее на подсвечнике?"

Христос и на судилище отрицает факт существования таимого тайного учения: "Я всегда учил в синагогах и храме, где все Иудеи сходятся, и ТАЙНО НЕ ГОВОРИЛ НИЧЕГО." — Иоанн, 18:20. Апостолам, бывшим в систематическом обучении, Иисус дал прямое и недвусмысленное указание: "Что говорю вам в темноте, говорите при свете; и что на ухо услышите, проповедуйте на кровлях." — Матфей, 10:27.

Поэтому тот, кто настаивает на существовании воистину христианского эзотеризма, герметизма, тайного учения, по существу молчаливо подразумевает обвинение Христа и Бога во лжи. Если же человек все же реально столкнулся с неким "христианством", в котором реально существуют тайны и иерархия, основанная на сокрытии знаний и посвящениях в тайны, то он может, не боясь Бога, уходить оттуда: это "христианство" имеет с Учением Христа только общее название, и в нём нет не только чистоты Его Истины, но, пребывающие в нём, даже не стремятся вырваться из плена своих заблуждений к Истинному.

А теперь окинем взглядом то что нам ныне пытаются втюхать в светские школы всякие Алексии II (Ридегеры) и Кириллы (Гундяевы). Настало время поговорить о "православном" ОРТОДОКСАЛЬНОМ христианстве.