Наездники - Булычев Кир - Страница 21

Но Верка не двинулась с места:

– Ему нужна помощь! Разве вы не видите, что у него кровь течет?

– Вся вытекла.

Детеныш поднял плетку и коротким движением стегнул Верку так, что она взвыла от боли.

– Ты с ума сошел!

Она кинулась на детеныша, но тот оказался куда резвее, чем она предполагала. Он не только успел отпрыгнуть, но и снова стегнул Верку. Ой, как это было больно!

– Еще хочешь? Нет? Тогда иди туда! – Детеныш показал, куда идти, и сказал: – Твой Олег уже на том свете, так что можешь за него не переживать.

Верка пошла вперед. Теперь у нее оставалась одна надежда, что сейчас в подвал ворвутся врачи. На боевых конях или на танках, с песнями и барабанной дробью и разнесут все это бандитское гнездо.

На самом деле таких мыслей у Верки не было. Когда тебя пугают, ты пугаешься, а когда приговор уже объявлен и ведут тебя на виселицу или вырывать зуб, то человека охватывает особая экзаменационная тупость. Если вы когда-нибудь сдавали экзамен и вам попадался неизвестный билет, а шпаргалки не было, то вас охватывала именно такая тупость. Смотришь в окно, суетятся воробьи, плывут облака и дует ветер, а тебе уже все равно, потому что обещанного велосипеда не купят. Жизнь закончилась, почти не начавшись.

Верка обернулась.

Олег Владиславович так и лежал, подогнув ноги, словно уютно спал. Все тут было невсамделишное.

Детеныш подтолкнул Верку в следующую большую комнату.

Блондинка уже сняла куртку, под ней оказалась джинсовая рубашка. Топор лежал на длинном низком столе, покрытом голубым пластиком.

– Что-то зачастили к нам гости, – сказала женщина. – Чего ты здесь забыла, девочка?

– Я не знаю… – пробормотала Верка. – Я нечаянно…

Она понимала, что ее слова звучат глупо и даже смешно. Но придумать ничего не смогла.

– Я здесь живу, – сказала она. – Это наш подвал.

– Чудо! – произнес детеныш нежным женским голосом. – Она здесь живет и в свободное время ходит поиграть в мячик в этот подвальчик!

– Кто тебя прислал, ребенок? – спросила женщина. – Кто приказал тебе забраться туда, куда тебя не звали, и разведать, что мы делаем? Ну, говори!

Ой, как же больно стегнул Верку детеныш!

– Никто не посылал! – крикнула Верка. – Перестань бить!

– Тебе отсюда не выйти, – спокойно сказала женщина.

Верка ступила в сторону, чтобы детеныш не доставал ее плеткой.

Детеныш догадался и засмеялся.

У Верки было несколько секунд, чтобы осмотреться.

– Любопытствуешь? – усмехнулась женщина.

Она шагнула в темный угол, где с потолка свисала длинная груша.

Вернее, не груша, а веретено размером с человека.

– Кстати, я рада, что ты пришла, – сказала женщина. – Иди-ка сюда, мне понадобится твоя помощь.

– Иди, иди. – Детеныш ловко дотянулся до Верки плеткой.

Ее словно обожгло.

Верка пошла в темный угол.

У блондинки в руках были ножницы с очень длинными концами, словно две сабли. Она подняла их и стала резать веревку, на которой висело веретено.

– Что это? – шепотом спросила Верка.

Экзаменационная тупость не проходила, и поэтому в голове умещались только самые простые мысли.

– Сейчас увидишь, – засмеялась женщина.

– Хватай за ноги! – крикнул детеныш.

Верка не поняла.

Детеныш оттолкнул ее и подхватил веретено у пола.

Женщина потянула за верхний конец.

– Держи! – крикнула она.

И тут только Верка сообразила, что веретено – это человек, обмотанный веревками или какими-то шнурами так густо, что его и не разглядишь.

Они втроем потащили это обмотанное тело к низкому столу и уложили на голубой пластик.

– Отлично, – сказала женщина. – Где мешок?

Детеныш вытащил из сумки пластиковый мешок, какие делают для пальто или платьев, чтобы за лето одежду не поела моль.

– Не стесняйся, – сказала женщина. – Посмотри получше. Может, кого и узнаешь.

Но Верке не хотелось смотреть на тело в паутине.

До вчерашнего дня она вообще никогда мертвецов не видала. Повезло ей. Даже дома никто не умирал.

А тут – будто целую жизнь прожила.

– Будем разматывать? – деловито спросил детеныш.

– Еще бы – в обмотке килограммов двадцать, не дотащить.

– Ну и не везет же нам, – грустно произнес детеныш. – Почему бы им не погодить?

– Потому что в жизни всегда случается самое плохое, – сказала женщина. – И ты это отлично знаешь.

– Мне рано об этом знать, я еще маленькая.

Верка снова заметила, что и сам детеныш, и женщина не всегда уверены, мальчик он или девочка. Очень странно.

– Давай, матка, режь, – сказал детеныш. – У тебя руки длиннее.

– А ты за Веркой присматривай, – заметила женщина. – А то сейчас помрет со страха.

С чего это о ней стали беспокоиться?

Женщина поддела ножницами кокон в том месте, где должна была быть голова, и надрезала его. Это ей далось нелегко. Видно, веревки ссохлись.

– Ну давай же, – торопил ее детеныш. – Они в любой момент могут сюда заявиться.

– Я думаю, – сказала женщина, – что они никогда бы не послали девчонку одну в это логово. Они слишком хорошо воспитаны для этого. А раз так, то они не знают, что эта дурочка сюда заявилась. Она, похоже, нас увидела и полезла. Ты нас увидела и полезла?

Но Верка не ответила. Как зачарованная, она смотрела на ножницы.

Оболочка кокона медленно раскрывалась. Внутри была женщина.

Она лежала с закрытыми глазами, мертвенно-бледная, не дышала, но казалась живой.

Под веревочным коконом ее покрывала почти прозрачная оболочка из тонких паутинок, отчего черты женщины расплывались и были нечеткими. Но женщина была странно знакома Верке…

Она где-то видела ее фотографию.

Почему фотографию?

Потому что женщина была черно-белой.

– Не узнаешь? – спросил детеныш. И засмеялся.

А Верка закричала:

– Ма-а-ама! Мамочка! Что они с тобой сделали?

Она кинулась к столу, где лежала ее мама, завернутая в белый кокон и пленку.

– Убью! – кричала она детенышу, который цепко повис на ней. – Убью! – кричала она матке, отбиваясь от детеныша.

Но они держали ее крепко, а потом женщина ловко заломила ей руку за спину, и любое движение вызывало такую боль, что Верке пришлось замереть, согнувшись в три погибели.

Она смогла только вывернуть голову, чтобы видеть мамино лицо.

Детеныш связал Верке руки за спиной, и они быстро подвесили ее за связанные кисти рук к той самой веревке, что свисала с потолка и на которой недавно держалось тело мамы.

– Быстрее! – приказала женщина. – Мы слишком много с ней времени потеряли.

– Сами виноваты, – ответил детеныш. – Надо было сразу прирезать. Нет девчонки – нет проблемы.

Но Верка почти не слышала этих слов и не испугалась.

Она даже не подумала, что так не бывает: прошло пять лет, как пропала мама, и вот она лежит, бледная, неподвижная, но выглядит как живая.

– Почему мама здесь?

Висеть было больно, руки вытянулись вверх, а голова опустилась к полу.

– Потому что твоя мама скоро родит тебе братика, – ответила женщина. – Ты хочешь братика?

Разговаривая с Веркой, она старательно срезала с мамы кокон.

Странная вещь – Верка сразу узнала платье, в котором мама уехала из дома. Ведь сколько лет прошло, и ни разу она не вспомнила про платье. Это милиционеры все спрашивали, в каком платье была Марина Осиповна в момент ухода из дома. И бабушка вспоминала, и отец, но так и не вспомнили – ну кто запоминает такие вещи?

А теперь Верка вспомнила. Ведь если бы даже она мамино лицо не узнала, то платье обязательно вспомнила бы – мама его любила, оно уже старое было, его она только на даче и носила. Синее, в мелкий розовый цветочек, как будто лепестками осыпано.

Верка перестала кричать. Она смотрела, как женщина распарывает кокон.

Вот показались мамины ноги. На правой ноге тапочек.

Кокон раскрылся, как разрезанная вдоль кожура банана.

– Мама живая? – хрипло спросила Верка.

Голоса у нее почти не осталось, горло перехватило.