Наездники - Булычев Кир - Страница 13

– Мытое, – сказала она.

– А что с ней случилось? – спросила Верка. – Отчего она умерла?

Ей надо будет сказать Олегу. Верке не хотелось, чтобы Олега считали убийцей. А то она совсем одна останется.

– Что-то непонятное, – сказала Елена. Она смотрела в окно и думала о чем-то своем, но Верке отвечала.

– Ее ударили?

Верка имела в виду Олега Владиславовича, который ударил бомжиху.

– Хуже, – сказала Елена. – Ей сделали какую-то операцию. Она должна была умереть раньше. Она не могла жить…

Верка ждала, что Елена скажет что-то еще, но та молчала.

Верка взяла яблоко и пошла во двор больницы. Опять зарядил дождик. На улице никого не было, только две санитарки, накрыв головы полотенцами, несли за ручки большую голубую кастрюлю. Скоро обед.

Верка вышла к воротам.

У ворот стоял милицейский «газик». И больше никого там не было.

Наверное, Олег еще не пришел.

Не ждать же его!

Но он не знает, что та бомжиха умерла, пойдет Верку искать, тут его и возьмет милиция. Впрочем, откуда милиции догадаться?

А что, если поглядеть на нее в морге? Ведь она, наверное, в морге лежит? Конечно, страшно. Но Верку тянуло посмотреть на бомжиху. Как будто если она посмотрит, то увидит что-то важное для себя. Бывает такая глупая убежденность: надо посмотреть – и все!

Она себя уговаривала, что все равно надо дождаться Олега.

А под дождем стоять – милицейский шофер увидит и удивится.

Верка знала, что ее не замечают. Бывают люди заметные, не обязательно взрослые или красиво одетые. На некоторых взгляд останавливается, а других пропускает. Верка как-то в класс вошла посреди урока, села за свою парту. Анна Дмитриевна на нее смотрела как на пустое место, хотя шла контрольная. Иногда Верка обижалась на это, а потом привыкла. Даже в кино ходила без билета. А самое лучшее – выиграла у мальчишек десять порций мороженого, когда прошла в метро без билета через тот проход, где только пенсионеров и инвалидов пускают.

Вот и сейчас она направилась к моргу. Навстречу, вынимая из пачки сигарету, вышел усатый пожилой мужик в синем халате. Он закурил и встал у входа. Верка прошла рядом с ним. Если бы она боялась или была не уверена в себе, он бы ее заметил. А так не заметил.

Из-за этого ее умения Димон как-то сказал: «А потому что ты бледная вошь». Но Димон ее ненавидел за то, что она сказала Паничке, что он у нее «Паркер» свистнул. Нормальные люди не вмешиваются, но Верка знала, что Паничке эту ручку подарил отец, который потом уехал неизвестно куда. А у Верки у самой проблемы с родителями.

«Ну ладно, бледная – так бледная», – сказала себе Верка и вошла в морг.

Морг был невелик. Коридор, потом зал, вернее, комната беленая, где стояли два пустых гроба, а к стене были приставлены крышки. Ждут клиентов. Потом комната с лабораторным столом и приборами. Смотри-ка, они тут наукой занимаются! А вот и главная комната. Два стола, застеленные не очень белыми клеенками.

На одном столе лежал кто-то, с головой накрытый простыней.

Надо подойти и поглядеть.

И времени терять нельзя, потому что мужик с усами вернется и выгонит.

Верка взялась за угол простыни.

Запах в морге был несильный, но противный. Конечно же, это смерть так пахнет. И всякая дезинфекция.

Верка чуть не закричала, потому что глаза девушки были приоткрыты и смотрели прямо на нее.

Простыня съехала, и Верка увидела самое страшное.

Девушка была разрезана пополам.

Разрез, грубый, словно сделанный топором, начинался от горла и шел до пояса и даже ниже пояса. Кожа разошлась, там запеклась кровь, и не угадаешь, что внутри… И уже не хочется…

– Ты что, любопытствуешь? – спросил усатый мужик, тот, который курил на крыльце. – Тебе здесь не место.

– Ой, простите! – сказала Верка. – Я нечаянно.

– За нечаянно бьют отчаянно. Не обманывай старших. Ты, наверное, некрофилка.

– Я не знаю, что это такое, – сказала Верка и на несколько шагов отступила от стола.

Мужик натянул на бомжиху простыню.

– Как она существовала с такой раной, – сказал он, – представления не имею, и вся медицина в моем лице разводит руками. А ты иди отсюда, иди, некрофилка. Кстати, так именуются глупые люди, которым доставляет наслаждение лицезреть смерть.

– Мне не доставляет, – сказала Верка. – Но я видела, как она вчера упала.

– Упала?

– И вроде бы ногу сломала. Мой друг сказал, что она ногу сломала. Она на него напала, а потом ногу сломала.

– Как так напала? – Мужик из морга интересовался куда больше милиционера.

– Только пойдемте отсюда, – попросила Верка. – Я вам расскажу.

На самом деле ей хотелось посмотреть, нет ли у ворот Олега Владиславовича.

– Пошли, – согласился усатый. Но не спешил, нагнулся, зашнуровывая ботинок.

И вдруг Верка закричала:

– Бегите!

Она схватила мужика за рукав и потянула за собой так резко, что тот чуть не грохнулся.

– Да ты что…

– Да бегите же!

Откуда у нее силы взялись?! Она помчалась к дверям, и мужик проникся ее страхом – наверное, страх бывает заразным.

Они выбежали в коридор, и в этот момент…

Сзади полыхнуло белым огнем.

Их ударило в спину, они покатились по коридору.

На какую-то секунду Верка даже потеряла сознание.

И поэтому она совершенно не представляла, сколько времени прошло…

Она лежала, жутко неудобно лежала, уткнувшись головой в стену коридора, а мужик навалился на нее, как мешок с кирпичами, и стонал. Верка стала выбираться.

В коридоре было столько дыма и пыли, что ничего не разберешь.

В ушах звенело.

Верка никак не могла выбраться из-под мужика. Может, он помер?

Грохнула дверь с другой стороны – от входа.

Кто-то вбежал и остановился.

– Есть здесь кто? – раздался громкий голос.

Потом уж оказалось, что первым к ним подоспел шофер милицейского «газика», что стоял у ворот.

Из большой комнаты слышался треск. Верка догадалась, что начинается пожар.

– Там есть кто? Кто там был?! – кричал милиционер.

– Он, кажется, раненый, – сказала Верка, имея в виду мужика из морга.

Внутрь вбегали другие люди, еще больше толпилось снаружи.

– Уходи! – крикнул ей милиционер и сделал несколько шагов к пламени. Но ему пахнуло в лицо огнем, и он отшатнулся.

– Пошли, – сказала Верка мужику.

Они поднялись и побрели к выходу из морга.

Люди расступились, лица их были внимательными и сосредоточенными.

Верка взглянула на мужика. Он был весь черный, даже волосы обгорели, и одежда – в клочья.

«Значит, и я такая же!»

– Как ты догадалась? – спросил мужик. Губы ему плохо повиновались.

– Я увидела в окне, – сказала Верка.

И в самом деле, их спасло то, что за секунду или несколько секунд до взрыва она увидела, что в низкое окно заглядывает детеныш. Он поднял руку, чтобы бросить гранату или что-то вроде гранаты.

Тогда объяснять было некогда. Верка поняла, что он сейчас это кинет!

– Кого увидела? – спросил усатый и закашлялся. Сзади громко трещало пламя.

– Кого? – переспросила Верка. – Одного ребеночка.

По высокой траве от лечебного корпуса к ним бежала Елена Борисовна.

– Господи! – кричала она. – Что случилось? Ну зачем ты туда пошла?

Будто Верка была виновата во взрыве.

Олега Владиславовича не было. Так и не пришел к воротам. Почему? Катастрофа какая-то! Ведь неизвестно, что делать, что можно говорить, а о чем лучше промолчать.

Верка чуть с ума не сошла. «Батюшки, я свихнулась! У меня крыша поехала!» Сказать это можно было лишь одному толстому очкарику по имени Олег Владиславович, хотя и он может притворяться. Все здесь притворяются.

Если у тебя крыша поехала или случилось психическое заболевание, бояться уже не стоит. Зачем бояться? Маленькие детеныши взрывают больницу, а в морге лежит девушка без внутренностей…

«Я ведь ребенок, правда? Мне хочется в куклы играть! Впрочем, я, наверное, преувеличиваю. В куклы мне играть не хочется, а хочется, чтобы кто-то умный и добрый купил мне компьютер, а еще лучше ноутбук, чтобы можно было в электричке играть…