Короли Вероны - Бликст Дэвид - Страница 131

– Buenas dias!

Эхо прокатилось по мостовой, отразилось от стен домов, окружавших двор. Все взгляды обратились вверх, на крышу таверны, к смуглому человеку в заношенной широкополой шляпе и с флягой в руке. То был нотариус, который примазался к отряду Пьетро. В облике его не наблюдалось перемены; впрочем, он мог побриться – лицо скрывала шляпа.

– Сеньоры! – заплетающимся языком обратился нотариус к падуанцам. – Приветствую вас, сеньоры! Я слыхал, в Падуе в это время очень красиво! Непременно надо будет заехать! Говорят, у вас самые привлекательные женщины. Это правда? – Нотариус уронил свою флягу и с сожалением смотрел, как вино растекается по камням перед таверной. – Ох, вот горе-то, вот горе! Сеньоры, не найдется ли у вас немного эля? А еще лучше вина?

Было ясно, что испанец не представляет опасности. Каррара начал отдавать приказы, однако пьяница не унимался:

– Дайте мне вина, ну пожалуйста! Я заплачу!

– Нам не нужны твои деньги! – рявкнул капитан падуанцев.

Пьяные глазки хитро сузились.

– Будь у меня деньги, я бы не попрошайничал. О нет, я плачу… как это сказать… сведениями. Я знаю, где сейчас находится сеньор да Ногарола. И его люди.

Пьетро почувствовал ком в горле. Юноша попытался проглотить его, но тут к испанцу, чудом удерживавшемуся на крыше, подъехал Каррара.

– Договорились. Давай выкладывай.

– А где мое вино? – возразил испанец.

Каррара велел десяти своим солдатам взломать дверь таверны.

– Получай! Можешь упиться до чертиков. Все вино твое. А теперь говори!

При звуке последнего удара по двери таверны нотариус удовлетворенно рыгнул.

– Ногарола и его люди уже здесь!

В тот же миг четверо падуанцев упали навзничь, пронзенные стрелами из арбалетов. Виченцианцы выскочили из домов, окружавших двор. Пьетро уставился на человека на крыше. Тот сорвал с головы шляпу; вчерашней сажи как не бывало, выгоревшие каштановые пряди блестели в лучах рассветного солнца.

То был Кангранде делла Скала. Большой Пес явился.

По всему периметру двора возникли арбалетчики. Они выстрелили одновременно – из окон, из-за бочонков, с крыш. Две дюжины падуанцев свалилось с коней. Знамя упало. Двое падуанцев подняли его – лишь на миг, потому что их свалил второй залп.

Пьетро задохнулся от яростного восторга.

– Вот сукин сын!

– В атаку! – взревел Каррара. Отступать при всем желании было некуда, однако падуанцы все еще превосходили виченцианцев числом. – В атаку! – повторил Каррара и поскакал к таверне.

Вложить стрелу в арбалет – дьявольски долгое дело. Сотни падуанцев, совершенно невредимых, надвигались на арбалетчиков. Виченцианцы, стоявшие на земле, побросали арбалеты и схватились за мечи; те, что устроились на крышах, торопливо заряжали свое смертоносное оружие и прицеливались.

Каррара встал в седле и размахнулся; Скалигер увернулся и побежал по черепичной крыше. Он нагнулся, отбил кусок черепицы и, не оборачиваясь, метнул его в голову Каррары. Черепица раскололась от удара о шлем, и Каррара покачнулся в седле. Второй удар пришелся падуанцу в плечо, третий – снова в голову. Марцилио поворотил коня и поскакал прочь, спасаясь от метательных снарядов Скалигера. Скалигер тотчас сменил цель, метя теперь в солдат, карабкавшихся на крышу таверны, чтобы схватить его.

Пьетро наблюдал за Кангранде с благоговейным страхом.

– По-моему, пора! – воскликнул Морсикато.

– И по-моему!

Пьетро поскакал в самую гущу падуанцев (их было не менее восьмисот, и они сгруппировались спина к спине, выставив вперед щиты для отражения стрел). За Пьетро устремились его солдаты. Падуанцы принимали Пьетро за графа Сан-Бонифачо; для него они разомкнули кольцо. Солдаты Пьетро смекнули, что к чему, и притворялись союзниками, спешащими укрепить центр кольца, до тех пор, пока щиты не сомкнулись за последним из них. Тогда Пьетро развернул коня и рукоятью меча принялся молотить падуанцев по панцирным спинам, сбивая их с коней. Пьетро помнил, что говорит о нападении сзади кодекс чести, и не стремился убивать противников – он лишь хотел свалить их наземь.

На несколько секунд падуанцы опешили. И тут с крыши завопил Кангранде:

– Измена! Нас предали!

Падуанцы подхватили вопль. Все смешалось. Они оказались в ловушке. В воротах толпились прибывающие отряды, и падуанцам ничего не оставалось, кроме как устремиться по улицам города. А там они попались в зубы братьям да Ногарола. Баилардино напоминал огромного медведя; Антонио, приземистый, коротконогий, походил на злобного хоря. Рука у него после предыдущего сражения за Виченцу не действовала. Братья да Ногарола привели в движение свой отряд при первых же звуках битвы. Падуанцы мчались прямо на ощетинившиеся копья. В то же время арбалетчики, устроившиеся на крышах, уложили второй ряд всадников, и третий ряд наткнулся на гору трупов.

– Будь прокляты твои глаза, предатель! – заорал Каррара, обращаясь к Пьетро. – Я убью тебя!

– Попробуй! – отвечал Пьетро, не заботясь о том, чтобы изменить голос. Впрочем, Каррара уже забыл о нем. Пьетро проследил за взглядом врага. Каррара смотрел на ворота, через которые вошли падуанцы. Виченцианцы, ждавшие в засаде, теперь бросились опускать ворота, отрезая таким образом подкрепление.

Каррара в сердцах плюнул в сторону ворот. Пьетро знал, о чем думает падуанец. Если Падуе суждено победить, ворота должны оставаться открытыми.

– Задержите его! – крикнул Пьетро. Однако никого из его солдат поблизости не оказалось. Каррара пригнулся, и полдюжины стрел упало на землю, не задев его.

Десятки падуанцев застряли в стременах раненых или убитых лошадей. Они отчаянно пытались высвободиться и наконец отомстить. Каррара отдал приказ следовать за ним и поскакал к воротам. Сообразив, что будет, если подкрепление не сможет ворваться в город, падуанцы утроили усилия.

Пьетро заметил юношу, закрывавшего ворота перед целой армией захватчиков. Лицо юноши показалось ему знакомым.

«Это Муцио, – вспомнил Пьетро, – я видел его три года назад в палаццо Кангранде».

Сегодня Муцио сделал вид, что за деньги предал Виченцу. Спектакль кончился, и Муцио вместе с другими горожанами, выделенными ему специально для этой жизненно важной цели, опускал ворота. Все вместе они тянули веревки, на которых ворота крепились, и сдерживали напор падуанцев.

Пьетро изо всех сил пришпоривал Помпея, но коню негде было развернуться – так плотно его окружали солдаты. Пьетро видел, что Каррара прорывается к веревкам. Муцио стоял спиной и не мог заметить удара, который отделил его голову от шеи. Руки юноши еще целую секунду тянули веревку. И вот тело рухнуло наземь. Горожане, помогавшие Муцио, в ужасе разбежались. Вся ярость Каррары досталась веревке. Падуанец взмахнул мечом – раз, другой, третий. Веревка была разрублена. Теперь авангарду в количестве полутора тысяч человек под предводительством Асденте ничто не мешало попасть в город. Они подняли ворота.

Пьетро тотчас почувствовал изменение в расстановке сил. Из-за солдат, сражающихся плечом к плечу, во дворе было не протолкнуться. Однако с минуты на минуту во двор хлынут падуанцы и одним лишь численным превосходством заставят виченцианцев отступить. Тридцать солдат Пьетро окажутся в самом пекле, их свалят с лошадей и обратят в бегство.

Из-за горизонта показалось солнце – и озарило окровавленные доспехи падуанцев и виченцианцев, бьющихся за сердце города. Каррара сначала криками подгонял солдат Асденте, затем переключил внимание на арбалетчиков. Пьетро видел, как Каррара указывает на факелы, закрепленные на городской стене, – огонь с восходом солнца не успели потушить.

– Поджигай! Поджигай! – кричал Каррара.

И вот он уже схватил один факел и поскакал к дому, где затаились арбалетчики. Каррара швырнул горящий факел в окно первого этажа. Солдаты тотчас поняли замысел командира. Они принялись сгребать к стенам домов все, что могло гореть. Пламя быстро распространялось – этому способствовала небывалая жара, мучившая Италию всю весну. Через несколько минут арбалетчики, спрятавшиеся на втором и третьем этажах, уже ничего не видели из-за дыма.