Всемирная история пиратства - Благовещенский Глеб - Страница 63

Вот каковы были почти все действия флибустьеров: дерзкое нападение в лодках на большие корабли, почти всегдашний успех; высадки, победы над гарнизонами и охранными войсками, осада и взятие крепостей, грабежи и жестокости всякого рода; редко при битвах на суше и на море подвергались они совершенному поражению, а еще реже были уничтожаемы целые отряды их, как случилось с Олонэ и его товарищами».

Томас Пейн (Thomas Paine)

(1632–1715), Англия

Этот английский буканьер пиратствовал в Карибском море в 1680–1683 годах. Начав свой путь с пиратского разбоя, он в итоге получил прощение и в дальнейшем даже, случалось, охотился на корсаров, а дни свои завершил в покое и почитании.

Матушка Томаса Пейна вышла вторым браком за губернатора острова, на котором они жили. Видимо, атмосфера в новой семье была не слишком благоприятной, а может, все дело было в том, что мальчик стремился как можно раньше стать мужчиной. Как бы то ни было, но в возрасте 15 лет он ушел в море простым матросом. Ему повезло плавать с такими грандами пиратского мира, как Франсуа л’Олонэ и сэр Генри Морган. Это был потрясающий опыт, который весьма пригодился Пейну в дальнейшем, когда он сам стал корсаром.

А произошло это, по мнению большинства историков пиратства, в 1678 году в результате его участия в рейде графа Жана д’Эстре, флот которого был застигнут штормом у Лас-Авез. Благодаря тому, что у Пейна был небольшой и удачно сделанный шестипушечный шлюп, позволявший ему добиваться невероятной маневренности, он оказался в выгодном положении. Пейн, тем не менее, самоотверженно бросился спасать тонущих буканьеров – в сущности, это было его первое боевое крещение. Своим поступком он завоевал к себе уважение и приобрел соответствующую репутацию. Летом того же года он совместно с де Граммоном отправился на разграбление Маракайбо. Июнь получился результативным. Однако корабль нуждался в починке, и Пейн вернулся и высадился на Лас-Авез, чтобы привести свое судно в порядок. В это время к острову подошел крупный голландский корабль. Заметив пиратов, голландцы, застав их врасплох, начали обстреливать. В этот миг для Томаса Пейна все могло закончиться навсегда. Но он явно родился в сорочке! Из-за шквального пушечного огня берег заволокло дымом; и тут к острову пристало… еще одно голландское судно! Это был скромный шлюп. Пираты под прикрытием еще не рассеявшегося дыма захватили шлюп и умудрились сбежать, бросив свое так и не отремонтированное судно на берегу.

В дальнейшем Томас Пейн присоединился к опытным корсарам – капитану Райту и Йэну Виллемсу – и они стали вместе охотиться в Карибском море. Из их наиболее впечатляющих демаршей стоит упомянуть захват в 1680 году Рио-де-ла-Хача. Кроме того, заслуживал внимания и успешный рейд Пейна к Гондурасу, принесший ему неплохие трофеи. В мае 1680 года Томас Пейн вновь вышел в море уже с де Граммоном, как прежде. Они решили возобновить свое сотрудничество. В июне 1680 года они захватили портовый город на побережье Гондураса – Ла-Гуайру; примечательная деталь: корабли де Граммона и Томаса Пейна специально приняли на себя атаку подоспевших сил возмездия в лице испанской эскадры, позволив тем самым спокойно уплыть прочим пиратским кораблям, на которых находилась практически вся добыча. После справедливого раздела награбленного Томас Пейн отправился на Тортугу.

Значительные средства позволили Пейну обзавестись новым кораблем. Ему теперь не было нужды ютиться на крохотном шлюпе. Его выбор пал на более крупное судно, вооруженное десятью пушками. Общая численность команды достигала порядка 100 человек. В июне 1681 года он на своем новом корабле примкнул к пиратской эскадре, целью которой были острова Сан-Биас. Рейд, тем не менее, не удался, поскольку эскадру разметало штормом. Вновь, уже второй раз в жизни стихия становилась непреодолимым препятствием на пути Пейна. Судно Пейна отнесло к Бока дель Торо, где он был вынужден заняться его ремонтом, чему, кстати, весьма препятствовали набеги туземцев.

На исходе 1682 года Томас Пейн, похоже, решил образумиться. Ему уже стукнуло пятьдесят. Он чувствовал, что стареет и не может уже, как прежде, зарабатывать на жизнь морским разбоем. Он отправился на Ямайку и повинился перед губернатором. Тот проявил к нему снисхождение, выбив из Пейна твердое обещание впредь не пиратствовать. Но уже в марте 1683 года, поддавшись искушению, он совместно с четырьмя другими корсарами напал с моря на колонию Сан-Августин во Флориде. Жители колонии оказались закаленными в боях молодцами, и на испуг их взять не удалось. Чтобы заполучить хоть какую-то добычу, пиратской эскадре пришлось сновать вдоль побережья, грабя небольшие селения. В конце концов Пейн вернулся в Нью-Провиденс, столицу Род-Айленда. А тамошнему губернатору уже легли на стол официальные бумаги с требованием арестовать Пейна за то, что он нарушил условия, на которых ему было даровано прощение. Однако Уильям Коддингтон, губернатор Род-Айленда, был крепким орешком и не любил получать приказы от сторонних официальных лиц, не говоря уж о том, чтобы их выполнять. Он не стал брать Пейна под стражу, оставив его на свободе и позволив начать новую жизнь.

Впоследствии Пейн перебрался в Джемстаун, где окончательно и обосновался, вдобавок женившись в 1687 году на дочери верховного судьи города. Он стал примерным гражданином; единственным облачком, что слегка омрачило его репутацию, стало обнаружение у него части имущества знаменитого корсара Уильяма Кидда. Впрочем, в итоге все обошлось. Он был взят на службу в милицию и способствовал сохранению порядка в регионе.

Впрочем, однажды ему удалось тряхнуть стариной. Правда, теперь все было иначе. Не за ним охотились власти, а он сам был уполномочен преследовать. Случилось это уже в 1706 году. Объектом преследования Томаса Пейна явился французский корсар, которого он и настиг, доказав тем самым свою лояльность.

Скончался Томас Пейн в 1715 году на острове Конаникут, где и был похоронен на принадлежавшей ему земле.

Пьер ле Пикар (Pierre le Picard)

(1624–1679), Франция

Это был французский буканьер, отличившийся в совместных акциях с такими маститыми корсарами, как сэр Генри Морган и Франсуа л’Олонэ. Кроме того, Пьер ле Пикар («Пикардиец») стал одним из первых пиратов, кто с равным успехом проявил себя в рейдах как на Карибах, так и на Тихом океане.

Жан Рогожинский, авторитетный историк пиратства, полагает, что Le Picard – это не фамилия, а, скорее, прозвище, которое указывает на то, что родиной этого человека является Пикардия. Никаких упоминаний о нем до того, как он, имея под началом небольшую бригантину с командой в 40 человек, был принят в 1667 году корсаром Франсуа л’Олонэ в свою эскадру, не встречается. Впрочем, известно, что до встречи с л’Олонэ он принял в 1666 году участие в пиратском рейде в Маракайбо (ле Пикар наверняка даже не догадывался, какую роль впоследствии сыграет в его судьбе знание тамошних окрестностей, полученное им на практике!).

Эскадра пиратов двинулась в направлении портовых городов Пуэрто-Кабальос и Сан-Педро. Это были поистине вожделенные цели, но, как это ни странно, экспедиция оказалась крайне неудачной. Ряд пиратских капитанов, и среди них Пьер ле Пикар, испытав крайнее разочарование в своем именитом вожаке, предпочли его немедленно оставить и попытать счастья самостоятельно. Согласно Эксквемелину, пираты «…отправились на Тортугу, чтобы шарить в ее водах». Пьер ле Пикар «…пошел вдоль побережья материка, добрался до Коста-Рики, вошел в воды Верагуа; там он высадился на берег и отправился в городок Верагуа. Он разграбил его, несмотря на жестокое сопротивление испанцев».

Вместе с Пьером ле Пикаром действовал другой пират – Муаз Вакелин, также ранее участвовавший в рейде корсара л’Олонэ. «Пираты захватили часть горожан в плен и доставили их на корабль, но добыча досталась им небогатая: население в тех местах бедное и занято на рудниках. Там есть несколько золотых приисков, на которых трудятся рабы; они вытаскивают землю и промывают ее в реке. На целую гору земли приходится несколько золотых песчинок величиной с горошину, иногда, правда, встречаются золотинки покрупнее, но чаще они совсем мелкие. Пираты захватили не то семь, не то восемь фунтов золота. После этого они решили, что лучше всего отправиться в город Нату, на побережье Южного моря (т. е. Тихого океана. – Авт.); там есть чем поживиться: ведь в городе живут хозяева тех рабов, которые трудятся в Верагуа. Однако они все же побоялись пойти туда – уж больно много испанцев жило в Нате».