Святая тайна - Бирнс Майкл - Страница 25

Открыв ранец в безопасной тиши своего кабинета, Донован обнаружил там нацарапанную от руки записку на обычной бумаге и вырезку из газеты. Записка гласила:

Рядом был приписан телефонный номер. Позже Сальваторе Конти сказал ему, что это был номер разового использования и что каждая последующая связь с заказчиком осуществлялась через новый телефонный номер или разовый анонимный веб-сайт, отследить которые невозможно. По-видимому, используя эти каналы связи, заказчик согласовывал с Конти способы и сроки доставки взрывчатки и специальных инструментов, необходимых для извлечения оссуария.

Евреи? Озадаченный священник прочитал вырезку из «Иерусалим пост» и понял, что именно стало причиной этой встречи. Запустив руки поглубже в ранец, он нащупал гладкий кожаный переплет «Тайных хроник».

Миновав Северные ворота Храмовой горы, Бартон обошел толпу людей у Западной стены по узким, вымощенным камнем улочкам, отлого спускавшимся с горы Мориа.

Как ни странно, удалось убедить Разака позволить ему забрать свиток к себе в кабинет, чтобы попытаться перевести текст. Похоже, мусульманину не терпелось получить хоть какие-то ниточки.

Миновав оживленные Мусульманский и Христианский кварталы, Бартон вошел в Еврейский квартал по улице Тиферет Исраэль и свернул налево, к широкой площади Хурвы. При полном безветрии резкий свет полдня еще больнее резал глаза. Он взглянул на арку Хурвы – центральную точку площади – и полуразрушенную нижнюю часть, оставшуюся от некогда величественной синагоги.

«Хурва, или иначе руины, – очень подходящее название», – подумал Бартон.

Как и сам Иерусалим, синагогу много раз разрушали и восстанавливали из-за бесконечных распрей между мусульманами и евреями. Накануне рождения государства Израиль в 1948 году синагога была взорвана Иорданским легионом – последний удар, оказавшийся для здания смертельным.

Минуло почти шесть десятилетий, а упорная битва продолжается – ожесточенная война за территории и сферы влияния между израильтянами и палестинцами. И сейчас Бартон чувствовал, что его затянуло в самую горячую точку конфликта.

Хотя главный офис Археологического управления при Министерстве культуры Израиля располагался в Тель-Авиве, три недели назад здесь, в помещении Археологического музея Уола, установили аппаратуру временного канала спутниковой связи – совсем недалеко от квартиры, которую снимали возможные участники происшествия на Храмовой горе.

Перед самым зданием стоял припаркованный золотистый «БМВ»-седан с полицейскими номерами. Бартон мысленно застонал и поспешил к входной двери. Там его встретила стажер-ассистент Рейчел Лейбовиц – привлекательная девушка лет двадцати с небольшим, черноволосая, с оливковой кожей и очаровательными голубыми глазами.

– Грэм, – быстро проговорила она. – Там внизу двое в форме, они к вам. Я велела им ждать на улице, но они настаивали и…

– Все хорошо, Рейчел. – Бартон вскинул руку. – Они должны были прийти.

Он вдруг поймал себя на том, что глазеет на ее губы. Может, в Археологическом управлении и пытались сделать ему приятное, назначив такого симпатичного помощника, однако делам его это не помогло ни на йоту.

В свои пятьдесят четыре Грэм Бартон не был уж таким лихим плейбоем, как когда-то в молодости. Но в своем узком кругу он считался легендой, и это как будто компенсировало его не улучшающуюся внешность. И энергичные студентки, такие как, например, Рейчел, были готовы на все, чтобы сблизиться с ним.

– Пожалуйста, никого со мной пока не соединяйте. – Он прошел мимо девушки, улыбнувшись и задержав дыхание, чтобы оградить себя от дурмана ее духов.

Официальных приглашений на сегодня никому не выдавали, но Бартон знал, что, пока он занимается осмотром места преступления, полиция и СБИ будут дышать ему в затылок. Разумеется, они захотят иметь информацию о каждой найденной им крупинке.

Спускаясь в подземную галерею музея, он прошел мимо восстановленных мозаик и ритуальных ванн, обнаруженных при раскопках богатой виллы эпохи Ирода Великого.

Археологическое управление недавно запустило мощную программу по созданию цифрового каталога своей необъятной коллекции – от пергаментных свитков до гончарных изделий, от языческих изваяний до оссуариев, – колоссальной базы данных с историческими сведениями и трехмерными изображениями каждой реликвии. Программные средства, предназначенные для работы в Интернете, предстояло разработать так, чтобы полевые археологи могли иметь возможность расшифровывать древние надписи. Первым запустив подобные программы в Великобритании, Бартон был идеальной кандидатурой на должность главы проекта. Именно здесь он начал программу оцифровки, чтобы постепенно охватить сетью все израильские музеи, заканчивая знаменитым Музеем Израиля.

Направляясь в конец галереи, он прошел в неприметную квадратную комнату, окрашенную в уныло-серый глянец, – его временный кабинет. Здесь и дожидались Бартона двое мужчин, которые вчера уже приходили просить о сотрудничестве в расследовании: комиссар полиции округа Иерусалим генерал Яков Тополь и глава местного отдела СБИ генерал-майор Арий Телексен. Каждый занял по складному металлическому стулу на «гостевой» половине импровизированного рабочего стола.

– Джентльмены. – Бартон кивнул, поставил портфель и уселся напротив офицеров.

Телексену было под шестьдесят, крепыш с физиономией питбуля – тяжелые челюсти и толстые веки. Он сидел, сложив руки на груди, нисколько не пытаясь скрыть отсутствие двух пальцев на левой руке. Будучи выдающимся агентом-ветераном израильской антитеррористической службы, он сохранял холодную невозмутимость, приличествующую человеку, много повидавшему в этом мире. О высоком положении Телексена свидетельствовали оливкового цвета мундир с генеральскими погонами и черный берет с символикой СБИ. Сабля, перевитая ветвью оливы, рассекала надвое золотую звезду Давида.

– Мы хотели бы узнать предварительные результаты вашего исследования. – Голые стены гулко отразили раскатистый голос Телексена.

Бартон погладил подбородок, собираясь с мыслями, и начал:

– В задней стене мечети Марвани направленным взрывом пробита очень аккуратная брешь. Явно профессиональная работа.

– Это нам известно, – нетерпеливо сказал Телексен, помахав искалеченной рукой. – Какова была цель?

– Получить доступ в потайную крипту.

– Крипту? – Тополь уставился на археолога.

Он был явно моложе Телексена, форма его скорее подошла бы пилоту коммерческого авиалайнера: бирюзовая рубашка с воротничком, соответствующие званию погоны и темно-синие брюки. На фуражке эмблема полиции Израиля: две оливковые ветви, окружавшие звезду Давида. Да и внешность вполне обыкновенная: мужчина средних лет, широкий в кости, лицо худое, с глубоко посаженными глазами.

– Крипту, – повторил Бартон, доставая один из сделанных им оттисков. – Вот смотрите. На стене была табличка с именами всех похороненных там.

Оба офицера не сводили глаз с оттиска.

– Что украли? – хрипло спросил Тополь.

– Могу только предположить, но, по-моему, это был погребальный ковчег. Оссуарий.

– Погребальный ковчег? – переспросил Телексен.

– Небольшой ларец из камня, вот такой примерно. – Бартон обрисовал в воздухе размеры оссуария. – Вероятно, в нем находились кости скелета человека.

– Я в курсе, как выглядит погребальный ковчег, – буркнул Телексен. – Меня больше интересуют мотивы. Вы хотите сказать, что мы потеряли тринадцать солдат из-за ящика с костями?

Бартон кивнул.

Телексен презрительно фыркнул. Тополь еще раз невозмутимо взглянул на оттиск, указав на иудейские имена:

– Так какой из них унесли?

– Вот этот. Но как видите, тут неразборчиво.

– Вижу, – сказал Тополь, явно пытаясь скрыть замешательство.