Белка приглядывалась-приглядывалась к лошади, подумала: «А чего это лошадь зря по лесу бродит? Пусть лучше она меня в орешник отвезёт. Зачем ноги мне бить, когда лошадь есть?» И к лошади:

— Ты всё равно зря по лесу бродишь. Почему бы тебе меня в орешник не отвезти?

Лошадь никак не могла отказать белке. В самом деле, раз уж она бродит по лесу, почему бы белку в орешник не отвезти? И тяжесть невелика.

Ёж заприметил, что лошадь повезла белку в орешник, сказал:

— Отчего бы тебе, лошадь, и меня не отвезти на грибницу? Всё равно по пути.

Лошадь никак не могла отказать ежу, раз и вправду по пути.

Барсук увидел, что лошадь везёт белку и ежа, сказал:

— Почему бы тебе, лошадь, заодно не отвезти меня к дубу за желудями? Всё равно по пути.

Лошадь никак не могла отказать барсуку, раз и вправду по пути.

Лиса увидела, что лошадь везёт белку, ежа и барсука, сказала:

— Почему бы тебе, лошадь, не отвезти меня заодно к мышиной норе? Все равно по пути.

Лошадь никак не могла отказать лисе, раз и вправду по пути.

Увидел волк, что лошадь везёт белку, ежа, барсука и лису, сказал:

— Почему бы тебе, лошадь, заодно и меня не отвезти на заячью поляну? Все равно по пути.

Лошадь никак не могла отказать волку, раз и вправду по пути.

Увидел медведь, что лошадь везёт белку, ежа, барсука, лису и волка, сказал:

— Почему бы тебе, лошадь, заодно не отвезти меня к дуплу с мёдом? Всё равно по пути.

Лошадь никак не могла отказать медведю, раз и вправду по пути.

Медведь ухнул, ахнул, вспрыгнул на лошадь. Не выдержала такой тяжести лошадь, грохнулась, пассажиры раскатились в разные стороны, набили шишек, рассердились.

Белка цокнула:

— Разве это лошадь?

Ёж фыркнул:

— Какая же это лошадь?

Барсук хрюкнул:

— Где увидели лошадь?

Лиса тявкнула:

— Обман это, а не лошадь!

Волк взвыл:

— Посмотреть бы мне на лошадь!

Медведь рявкнул:

— Ну, лошадь!

Лошадь горестно вздохнула:

— Помогли бы мне подняться! А в ответ ни звука.

Огляделась лошадь, а вокруг ни души. Каждый по своим делам поспешил. Пешком-то дальние концы!

Лошадь сама кое-как поднялась, сама еле-еле до дома добралась. И травинки лесной даже не попробовала.

А в лесу о лошади сразу забыли. Чего помнить, раз не возит?

Воробей — не лиходей

Не сказка сказывается,

Не диковинка складывается,

Не песенка поется,

А быль богатырская затевается.

Повстречались однажды ненароком

Богатыри славные,

Великаны могучие —

Воробей Воробеевич,

Да Сорока Сороковна,

Да Жук Жукович,

Да Комар Комарович.

Положили богатыри не силу пытать,

А дружбу сердечную на век завязать.

Порасправили крылья да ноги,

Мерить пошли пути-дороги.

Заварилась каша крута —

Сторонись, мелкота!

Богатырскую рать

И не пробуй сломать!

Вот так-то всех разогнали,

На избу молодцы наезжали.

Из пирогов изба сложена,

Блинами масляными покрыта.

Крыльцо из ватрушек,

Приступки из оладьев,

Дверь из пряника печатного

Калачом заперта.

Подступилась Сорока Сороковна, брякнула:

— Вот и крыша нам, да стол самобраный, —

Соберись, навались,

Да замок долой!

Жук Жукович рогами-рогами,

Комар Комарович — ногой.

Сорока Сороковна подскочила,

Единым духом калач своротила.

Воробей в избу влез,

Громогласно из избы заорал:

— А печка, гляди-ка, из творога,

Лавки из тортов с вафлями,

Стол — крендель маковый!

А на столе чугуны из репы,

Кринки из моркови.

В чугунах каша кипит молочная,

В кринках меды золотые играют.

Влезли в избу

Богатыри богатырские, —

Гром по избе раскатился:

То богатыри за стол усаживались.

По-богатырски кашу молочную убирают,

По-молодецки кринки опрокидывают,

С пирогами да творогом

Запросто управляются.

Жук Жукович рогами крендель бодает,

Комар Комарович лавки ногой попирает.

Сорока Сороковна тому да этому

Блинов да оладьев подкидывает.

Воробей Воробеевич стол крушит,

Речи ведет мудрые:

— Пируйте вволю, други великие,

Нет богатству сладкому краю,

А где краю нет, конца не увидишь!

Вот так-то долго богатыри бились,

Поустали изрядно, спать повалились.

А на утро глаза продрали,

Чудо превеликое увидали:

Изба стоит в четыре былинки,

Небом изба крыта,

Пыреем изба подперта,

Ветром новеньким обнесена.

А где пироги-то, где каша?

Чем богатырям распотешиться?

Комар Комарович лютует,

От излишества отнекивается —

Дескать, малой толикой

В застолье попользовался!

Жук Жукович рога о былинку точит,

В жадности признаваться не хочет —

Об одном гудит упрямо:

— Мне ли пироги заглатывать?

Сорока-потатчица подскакивает,

На Воробья Воробеевича беду сваливает:

Это он-де, негодник, накинулся

На блины-пироги, на оладушки!

А Воробей-то, Воробей, —

Ну, злодей!

Комара Комаровича проглотил,

Жука Жуковича расклевал,

Сороку Сороковну

За хвост дернул, —

Сам подпрыгивает,

Приговаривает:

— Воробей — не лиходей,

Воробей — птица смирная!

1/25
Следующая