Ей приснилась любовь - Баркли Лина - Страница 24

Мари кивнула.

– Со мной все будет в порядке. Я слишком устала, чтобы волноваться.

– Ну, тогда до завтра. – Джизус привлек ее к себе и поцеловал. – Постарайся побыстрей заснуть.

– Я постараюсь. – Она проводила Бертона и заперла дверь на задвижку.

Ночь, которая должна была сыграть большую роль в ее жизни, закончилась на редкость уныло. Убеждая себя в том, что впереди их ждут другие, лучшие времена, девушка выключила свет и улеглась в постель.

Мужчина, сидевший в баре на Харпер-стрит, неподалеку от дома, где жили Мари и Джизус, не был удивлен тем, что прибыли копы. Он сделал все что мог в обеих квартирах. Он слегка улыбнулся, но улыбка потонула в густой рыжей бороде, которая полностью прикрывала его рот. Бородач отхлебнул приличный глоток пива и продолжал наблюдать за ходом событий из окна бара. Было очень удобно, что девушка проживала совсем недалеко от одного из его любимых пунктов дозаправки алкоголем. Бары в городе встречались на каждом шагу, и ему не приходилось подолгу страдать от жажды. Все остальное здесь он ненавидел: ужасный климат, мерзкий район, в котором обитал, и свою работу в госпитале. Не далее как накануне он уже хотел уложить вещи и убраться отсюда, махнув рукой на девушку и на то, что было ей известно. Ведь ее рассудок, как он убедился теперь, существовал всего лишь на растительном уровне. Что могла она рассказать полиции? Ее отправили в какую-то больницу для выздоравливающих, потому что она ни на что не годилась: кроме того, копы поймали человека, который, как они полагали, совершил попытку покушения на нее.

Рыжебородый почти убедил себя, что наконец может покинуть эту дыру. Конечно, существовала кое-какая опасность того, что к ней может вернуться память и она расскажет свою историю. Если это произойдет, полиция перевернет все вверх дном, чтобы найти его. И не будет места, где он смог бы укрыться, даже если не принимать во внимание то, кем является эта девушка. Но он все же почти решился уехать.

Мужчина издал грубый утробный смешок. Это было вчера. Сегодня же все обернулось по-другому. Он чувствовал себя прекрасно. Черт побери, он отлично чувствовал себя. Он почти потерял надежду найти ее снова, а теперь она находилась всего лишь в каких-то несчастных нескольких ярдах от него. И вот уже месяц как трудилась в госпитале. Ее никуда не отправляли; она работала прямо у него под носом. Он гоготнул по поводу курьезности ситуации, не обращая внимания на неприязненные взгляды человека, сидящего в баре недалеко от него.

Он увидел ее сегодня, она сопровождала группу детей на прогулке по набережной Миссисипи. Она узнала его, но не вскрикнула и никого не позвала на помощь. Он проследил за тем, как она помогала детям садиться в автобус с эмблемой городской больницы, а затем выяснил, почему она была там и куда потом направилась. Ему не пришлось даже следить за ней. Он просто узнал ее новое имя и место жительства.

– Мари Хэйс. – Он произнес это имя вслух и снова гоготнул.

Это замечательно. Что подумал бы об этом ее отец? Его драгоценная дочь называет себя Мари Хэйс. В ее квартире он не обнаружил ни малейшего намека на то, что она хоть в какой-нибудь мере представляла себе, кто она на самом деле такая. Никаких писем, никаких воспоминаний. Он все еще находился в безопасности. Скоро он будет в еще большей безопасности, когда завершит то, что задумал.

Он снова гоготнул и допил остатки пива.

– Принесите еще, – бросил он через плечо, ни к кому конкретно не обращаясь. Ему предстояли долгие часы ожидания, но он уверен, что они не окажутся напрасными, а пока что готовился насладиться каждой секундой своего триумфа.

9

И снова, как обычно, прежние сны стали явью. Мари лежала на жесткой койке в небольшой комнате, лучи света просачивались сквозь маленькое окошко над ее головой. Ее тело было сковано, хотя она и не понимала почему. Она только знала, что свобода движений была нереальна. Ее взгляд был прикован к двери. Прошло много времени. Вдруг дверь стала медленно открываться, и знакомая ей фигура человека показалась на пороге. Одет он во все черное, а на глаза надвинута кепка.

Рассеянный свет сзади четко очерчивал контуры его фигуры. Он тихо приближался к ней. Чем ближе он подходил, тем все больший ужас овладевал ею.

– Не трогайте меня, – взмолилась наконец она.

В ответ он только усмехнулся, потом его рот разверзся, чтобы осыпать ее градом мерзких ругательств.

Раньше в этот момент она всегда просыпалась. Сон повторялся так часто, что девушка научилась освобождаться из его плена, убеждая себя, даже во сне, что все происходящее не является явью. Сегодня она не смогла применить всю силу воли. Человек продолжал приближаться, весь вытянувшись вперед и пристально вглядываясь ей в глаза, будто бы повторяя сюжет фильма ужасов. Мари, парализованная страхом, не в силах была отвести взгляда от его лица.

У него были карие, близко поставленные, налитые кровью глаза и крупный сизый нос. Подбородок покрыт рыжей щетиной, словно бы он не брился несколько дней подряд. Она оцепенело следила за тем, как он приближается все ближе и ближе.

Слабо вскрикнув, Мари проснулась и села на кровати, сжимая в руках край единственной простыни, чудом оставшейся целой после учиненного погрома. Она вся дрожала с головы до пят. Ее парализовал страх, он был настолько силен, что девушка подумала, сумеет ли она когда-нибудь освободиться из его плена. Окончательно очнувшись, она обвела взглядом комнату, озаренную первыми лучами утреннего солнца. Она была в комнате одна. Тот человек существовал только в ее ночном кошмаре.

Пытаясь убедить себя в этом, она точно знала, что это неправда. Он действительно существовал на самом деле. Человек из ее сновидений был тем, кого она видела во время прогулки с детьми по набережной Миссисипи. За исключением отросшей бороды, он выглядел абсолютно так же. Ей навсегда запомнилось его лицо, и она включила его в свои сны. Преследователь не был больше плодом ее воображения. Теперь конкретный человек стал для нее воплощением кошмарных снов.

Девушка поняла, что заснуть сегодня больше не сможет.

Когда ужас от пережитого прошел настолько, что она смогла встать и принять душ, Мари вытерлась остатками изодранного в клочья банного полотенца и оделась. Затем, достав из холодильника сыр, хлеб и апельсиновый сок, позавтракала. Было раннее утро, и ее психика настоятельно требовала разрядки, ей хотелось избавиться от остатков страха, пережитого во сне. Пребывание одной в четырех стенах было в таком состоянии просто невозможно – ей необходимо выйти на улицу. За неимением какого-либо другого дела, которым можно заняться в столь ранний час, она решила сходить в дежурную прачечную. Хотя грабитель вышвырнул весь ее скромный наряд из шкафа и изрезал, грязная одежда в бельевой корзинке не пострадала. По крайней мере в ней хоть что-то сохранилось.

Зная, что, не обнаружив ее дома, Джизус станет волноваться, Мари написала записку и подсунула под его дверь, а затем направилась в сторону прачечной. Она рассчитывала, что он найдет ее там, если проснется рано.

Как она и думала, время оказалось удачным – обычные посетители прачечной еще спали. Мари перемолвилась парой слов с пожилой женщиной, которая убирала помещение и разменивала деньги.

– Да, в это время обычно никого не бывает. К тому же мы сейчас получили распоряжение не держать в кассе более двадцати долларов для размена.

– А…… – Девушка отмерила стиральный порошок для автомата.

Внезапно дверь за ее спиной распахнулась, и потянуло сквозняком.

– Отойди к стене, – сзади нее раздался мужской голос.

Мари обернулась, удивленная тем, что голос звучал как-то глухо. В дверях, в каучуковой маске гориллы, натянутой на голову, стоял высокий человек в джинсах и белой футболке. Страх вызывала не столько его маска, сколько пистолет, направленный прямо на нее.

– Ну! – скомандовал он.

Мари была не в силах даже пошевелиться. Она так и стояла, склонившись над бельем и глядя на маску. Слабость охватила ее, и, хотя сознание продолжало оставаться совершенно ясным, она не могла двинуться с места.