Где нет княжон невинных - Баневич Артур - Страница 116

— Чего-то не хватает! — Дебрен прополз как можно дальше и беспомощно замер, то и дело овеваемый ветерком от проносящегося над головой бруса. — Не видишь?! Ни хрена ты не навоевала! Он стоит как стоял!

— Убирайся! — Она снова глядела ему в лицо. Почти с ненавистью. — Я никогда не буду твоей! Никогда, слышишь?!

— Я не хочу тебя… — По правде-то, он не верил, что она говорит о поясе, но отчаянно хватался за эту надежду. — Плевал я на траханье. Я хочу, чтобы ты была рядом. Мне этого достаточно!

— Но мне недостаточно! Я не прелюбодейка!

«Объект лжет дважды. Несущественно».

— Я женюсь на тебе!

— Отстань! Ты что, оглох? — Она схватила потерянный кем-то лапоть, кинула в Дебрена. — Я не выйду за тебя! У меня уже есть муж!

Он замер, приподняв голову. Если б не лапоть, он наверняка бы этого не пережил, но, к счастью, из щелей дымило желтым, мост путался все больше, и брус нацелился не на голову, а на летящий объект. Лапоть забросило за телегу, а Дебрен инстинктивно прижался к брусчатке.

— Лжешь! — Искаженный заклинанием голос надломился, стал совершенно писклявым. — Ты венок носишь!

— И корону! Думаешь, я настолько была дурной, чтобы выпустить попавшего в силки князя? Подумаешь, яиц нет! Есть княжество, которое можно унаследовать!

— Лжешь!

— Это Выборин мне люпины присылал! Я не говорю, ядрена вошь, что я его люблю! Но мы поженились! Законно! Когда они с Гвадриком помрут, трон мне достанется! Трон, понимаешь, кмет?!! Думаешь, я стану твои вонючие портянки стирать? Я — княжна! Я хотела позабавиться с тобой, но в ложе ты никудышный! Слышишь, Дебрен?! Никудышный!!!

Он слышал. Конечно, слышал. Каждым словом клочок за клочком она вырывала из него кусочек души. Каждым. Лживым — возможно, даже больше.

— Мертвые не наследуют! — долетел сзади крик Збрхла. — Иди сюда, коза дурная!

— Если уж на то пошло — светлейшая госпожа! — прокричала она в ответ. — Побольше уважения, морвацкий пес! Прочь отсюда! Иди сторожи Петунку! Если ее обидишь, то я тебя на кол!..

— Эй, вы там! — присоединился хриплый мужской голос с северного берега. — Что еще за болтовня о княжнах?

— А ну разом, кумовья! — командовала старостова дочь. — Уже почти конец! А вы, господин десятник, лучше…

Кружащий над Дебреном брус внезапно упал, отскочил, несколько раз подпрыгнул и замер. Следующий описал дугу и повис над пропастью. Третий, никак не попадая на балясину, пытался вернуться к роли поручня.

Дебрен вскочил. Ленда, в очередной раз доказывая солдатскую реакцию, тоже попыталась встать — но не успела.

Крестьяне, толкающие телегу-таран, не успели тоже. Во всяком случае, не все. Когда преграда неожиданно уступила им дорогу, лишь часть людей сообразила вовремя и отскочила в сторону. Трое самых ярых вместе с телегой полетели в пропасть. Два из четырех брусьев последнего — пятого — пролета бессильно упали. Путь к Ленде был свободен. Толпа, прореженная, но по-прежнему остававшаяся толпой, еще не двинулась, стояла изумленная и сбитая с толку. Однако у Дебрена не было иллюзий.

Полбусинки — самое большее, что у них осталось.

— Лови коня! — Он рванулся в сторону Ленды, на бегу хватая брошенные кем-то вилы. — Збрхл, прикрой ее!

— Бегом, Ленда! — заорал ротмистр. — И скажи, что я ее любил! Ну, шевели задницей, дурная коза!

Она пошевелила. Совсем не так, как хотел и Дебрен и Збрхл. Завертелась и больше на четвереньках, нежели на ногах, спотыкаясь, опираясь на левую руку и на бердыш, который держала в правой, пошла навстречу толпе. Во всяком случае, казалось, что она замахивается на толпу.

Только когда выскочивший словно из-под земли поручень саданул магуна по голеням, ему стало ясно, что ее цель — месть. Даже в этот последний момент Ленда сохранила ясность мысли и вместо того, чтобы вкладывать силу в ненужный демонстративный жест, вложила все, что у нее осталось, в брезжущий тенью надежды удар.

Рубанула она крепко, размах получился почти от самой пятки. Дебрену показалось, что мост задрожал. Вероятно, потому что сам он повалился на брусчатку так, что потемнело в глазах. Однако факт был налицо: когда у магуна восстановилось зрение, бердыш лежал у ног девушки, переломленный пополам, огромная лужа святой воды уменьшалась в два раза быстрее, вливаясь в разверстое чрево моста, а одеревеневшие от силы удара руки никак не могли вытащить меч.

И в конце концов упустили его. В тот же момент крестьяне двинулись вперед. От Ленды их отделяло несколько шагов. Сделать уже ничего было нельзя.

Дебрен мог только кричать.

— Нееееееет!!!

Он выдавил из себя всю боль человека, у которого рушится жизнь, рушится мир и гибнет надежда и который не обрел благодати кончины. В отчаянном вое не было ни признака мысли — только сдавленное чарами горло, натянутые магией голосовые связки и готовые к резкому выдоху легкие. Грифон был мертв, и давно уже не надо было зондировать небо высокоэнергетическими, близкими к ультразвуку криками. Однако у Дебрена не было ни времени, ни сил, чтобы снять заклинания. Они держались по-прежнему.

Собственно, трудно сказать, что крик получился эффективным. Он искривил болью лица бегущих, однако не остановил никого и лишь некоторых крепко напугал.

Но они были в горах. Зимой. А Осыпанец не случайно назывался Осыпанцем.

Склон сдвинулся весь, разом. Только на предмостье, ударившись о горизонтальную плиту, пласт смерзшихся в один сплошной слой грунта, камней и снега с грохотом лопнул, распался на сотни мелких кусков, закружил. И только тогда проявилась мощь разбуженного криком гиганта.

Несколько камней, застрявших на мгновение между другими, взвились в небо, словно снаряды из самых тяжелых катапульт. Два дерева, попавшие в скальные жернова, вылетели с другой стороны в виде пучка растертых волокон. Несколько десятков других были переломаны, лишились ветвей и коры. Двигающийся впереди камень перебил хребет стоящей у подножия телеги, ровно пробил борт соседней, прихватил какую-то женщину и, нисколько не замедлив движения, вместе со своей жертвой рухнул в провал пропасти.

Дебрен успел подняться на колени, когда голова лавины заползла на мост.

Три левых и четыре правых пролета поручней были сметены полностью. В пропасть вместе с переломанными досками и брусьями полетели практически все столпившиеся на мосту атакующие. Только что они стояли там, бегали — и вдруг исчезли, словно кучка муравьев, по которой проехалась крепкая, плотная метла. Уцелели — точнее, не рухнули вниз — трое или четверо, которые были ближе и которых лавина задела самым краем. Но и те скрылись под завалами снега.

Несколько мгновений Дебрен видел пытающуюся бежать девушку. Потом ему в глаза ударило облако пыли, а когда он прозрел, за клубящейся в воздухе белизной виднелся только серый, высотой в сажень, вал. Граница, до которой добралась двигающаяся под углом к мосту лавина, была четко обозначена уцелевшими от погрома поручнями, однако это мало чем помогло: на мосту поток вздыбился, разлился по сторонам и высокими, в несколько стоп щупальцами, охватил три четверти длины пролета.

А Ленда исчезла.

И Дебрен не имел ни малейшего понятия, где ее искать.

Он встал, пошатываясь, двинулся к первой темной глыбе, торчавшей из-под снега и не походившей на камень. Распознал башмак, когда мимо уха промчалась стрела.

— Сюда! — кричал из-за телеги Збрхл.

Сразу побежать он не смог. К счастью, большинство лучников тоже еще не пришли в себя. Выжили пятеро. Двух уберегла фура, с которой они пытались стрелять, прежде чем рухнул откос. Эта упряжка осталась единственной за пределами главной лавины камней и снега, так что, хоть ее и снесло к самому краю ущелья, разбив все колеса и заодно сломав шею коню, солдатам повезло. Трое за миг до катастрофы отправились на восток вдоль края пропасти. Они ушли не настолько далеко, чтобы обстрелом с фланга угрожать Ленде, однако под лавину не попали.

Сейчас, когда мост лишился каждого третьего бруса, а остальные бесполезно валялись, уцелевшие солдаты смогли показать, на что способны. Для начала командир, ловко прыгнув на камень, увернулся от приближающейся смерти. Скорее всего он не видел болта Збрхла, но ему хватило ума дождаться щелчка собачки арбалета и только тогда отскочить.