Нежнее чем шелк - Бакли Эмеральд - Страница 34

Она похлопала ладонью по сделанному из жестяных банок жирафу, провела пальцами по его вытянутому носу. Скульптор Ренделл попал недавно в новости, приковав себя цепями к воротам парфюмерной компании, которая проводила испытания своей продукции на животных. Странная скульптура, странный скульптор, странный мир. Ванесса направилась к окну, но случайно задела локтем нос жирафа. Она не успела подхватить его, и он упал на пол с громким металлическим звоном. От фигурки отлетела одна жестяная банка и покатилась по полу. Она двигалась толчками, как будто внутри нее что-то находилось.

Ванесса подняла жестянку. В отличие от остальных банок, покрытых ровным слоем краски, на эту были нанесены небрежные желтые мазки. Сквозь них проглядывало даже название продукта, который когда-то хранился в ней. Ванесса прочитала надпись и удивленно вскинула брови. Ренделл, борец за права животных, использовал банку из-под любимого корма собак?! Маловероятно.

Она пригляделась внимательнее. Крышка банки была заклеена скотчем, в то время как остальные банки были аккуратно запаяны. Ванесса потрясла банку и услышала глухой стук. Может, Джулия спрятала туда что-то? Наркотики, драгоценности? Но, что бы там ни было, если сам Ренделл не приведет в порядок свою скульптуру, ее цена сильно…

У Ванессы остановилось дыхание. Она внезапно вспомнила, как Генри рылся в ящиках Джулии, внимательно осматривал ее квартиру. Может, он искал именно это?

Ванесса сняла ленту с крышки, осторожно подняла ее и вытащила из банки небольшой сверток, аккуратно завернутый в тонкую ткань. Вот это да! Ванесса чувствовала себя мальчишкой, который, играя на берегу в пирата, откопал в песке ценную вещь. С бьющимся сердцем Ванесса развернула сверток и обомлела.

Она держала в руках изумительный миниатюрный портрет, рамку которого искусная рука мастера украсила крошечными бриллиантами, изумрудами и рубинами. На Ванессу строго смотрело знакомое, но непривычно старое лицо королевы Елизаветы I. Ванесса осторожно провела пальцами по сверкающим камням. Какое изящество! Очевидно, это тот самый портрет, о котором говорил брат Элис, полицейский.

Внезапно ей показалось, что мягко приоткрылась входная дверь. О боже, неужели она плохо закрыла ее? У Ванессы перехватило дыхание, от лица отхлынула кровь. Она сунула миниатюру в карман джинсов, обернулась, и из ее груди вырвался сдавленный крик.

На пороге стоял Генри. У него был вид человека, которого переехал грузовик. На лице и на рубашке полосы запекшейся крови, левый глаз подбит и сильно отек. Раздувшаяся правая щека в ссадинах. Кожа на запястьях содрана до крови.

– Извини, я не хотел пугать тебя.

Тот же сиплый голос, что и на автоответчике. Генри вошел в квартиру, его шатало из стороны в сторону. Ванесса не шевелилась. С одной стороны, ей хотелось броситься к Генри, с другой – убежать от него.

– Слава богу, ты жива и невредима. – Генри с трудом ворочал языком. – Я боялся, что они возьмутся и за тебя.

Кто? Ванессе казалось, что она произнесла это слово, но на самом деле не издала ни звука.

– Люди Блейка. – Генри со стоном опустился в кресло. – Я немного огорчил их.

Ванесса понятия не имела, кто такой Блейк. Сейчас она думала лишь о том, что Генри жестоко избит и его надо везти в больницу, а там она будет чувствовать себя в большей безопасности и сможет спокойно обдумать ситуацию.

– Генри, тебе нужен врач. – Ванесса направилась к телефону.

– Нет. – Он поймал ее руку.

Ванесса вскрикнула и отшатнулась от него, прижав руку к груди, словно прикосновение Генри обожгло ее.

– Господи, Ванесса… – прошептал потрясенный Генри. – Ты боишься меня.

Она смотрела на него в оцепенении. У нее словно отнялся язык. Ванесса не могла ни объяснить, ни признаться Генри в своем страхе, ни тем более покаяться, что поверила в то, что ей рассказали о нем.

– Тебя испугало мое лицо?

Ванесса кивнула. Это, по крайней мере, отчасти являлось правдой. Она была в ужасе оттого, что на него напали какие-то бандиты, избили, а могли и вообще убить. Но еще больше ее потрясло то, что сам Генри, похоже, относился к зверскому избиению как к нормальному явлению в своей работе. Разве можно к такому привыкнуть?

– Но не только это, – сказал Генри. – Маклейн. Что сказал тебе Маклейн?

Откуда он знает? Как ему сказать? Что Генри сделает, если она расскажет о капитане?

– Он сказал, что ты маньяк, – произнесла она деревянным голосом. – Что ты соблазняешь женщин и убиваешь их.

– И ты поверила?

По ее щеке скатилась слеза. Все это было мучительно больно – все, о чем она думала, что говорила, его ужасный вид и то, как он смотрел на нее. Нервы Ванессы были напряжены до предела. Генри имел право на ответ, на объяснение, но то, что она могла сказать, причинило бы им еще большую боль. Поэтому она молчала и ждала.

– Ты, наверное, хочешь, чтобы я опроверг это, чтобы сказал тебе: «Не волнуйся, Ванесса, я не серийный убийца». Так?

– Не помешало бы, – тихо ответила она, проглотив слезы.

– Какой смысл? Разве маньяки не являются законченными лгунами? Думаешь, ты поймешь, говорю я правду или лгу? Нет, Ванесса. Мы, серийные убийцы, профессионалы. Ты никогда не догадаешься, пока не проснешься в одно прекрасное утро и не обнаружишь мои руки на своей шее. Ведь ты так себе это представляешь, да? Давай, звони, если хочешь. – Генри презрительно махнул рукой в сторону телефона. – Но не в «скорую». Вызови мне такси. Самое худшее, что у меня может быть, это сломанное ребро и, возможно, сотрясение мозга.

– Генри…

– Звони, Ванесса. У меня жуткая боль.

Она пошла к телефону, а Генри потащился в ванную. Чутье подсказывало ей, что Маклейну нельзя доверять, нельзя верить тому, что он говорит. Но она не прислушалась к своей интуиции. Не послушалась своего сердца, своих чувств. Весь ее мир, ее ценности и ожидания перевернулись вверх дном и стали почти неузнаваемыми.

Ванесса набрала номер таксопарка и продиктовала диспетчеру адрес. Она была настолько измучена и шокирована последними событиями, что ей хотелось забраться в кровать и обо всем забыть.

Генри вышел из ванной. На его лице не было ни крови, ни грязи. Ванесса осторожно положила трубку на рычаг, как будто все, к чему она прикасалась, было таким же хрупким, как ее нервная система в данный момент.

– Они сказали, машина придет через десять минут.

Генри молча кивнул, снова опустился в кресло и, закрыв глаза, откинулся на спинку. Он был похож сейчас на солдата, явившегося домой на короткую побывку. Вопреки всему Ванесса продолжала надеяться на чудо, которое все изменит, и они смогут быть вместе. Ванесса подумала, что им надо обязательно объясниться и уж во всяком случае она должна выслушать Генри.

– Почему ты занимался Джулией? – спросила она.

– Меня попросил об этом Маклейн, – спокойно ответил Генри, не открывая глаз. – Он подозревал, что у нее есть важная вещественная улика, которая нужна была МИ-5, чтобы доказать связь одного известного политического деятеля с Блейком. Главарь преступного клана подарил политику эту вещь в обмен на кое-какие услуги.

Портрет! – мелькнуло в голове Ванессы.

– Почему Маклейн не отправил своих людей на поиски этой улики?

– Потому что в полиции сидел человек, связанный с Блейком. – Генри открыл здоровый глаз. – Угадай, кто им оказался?

– Маклейн.

– Ванесса, мое слово против его, это пока единственное доказательство, которое я могу дать тебе.

Она кивнула. По ее щекам текли слезы. После упорной борьбы с собой Ванесса пришла к выводу, что он не супергерой и не гениальный сексуальный новатор, а обычный парень, правда имеющий опасную работу. Это означало, что она должна отказаться от выдуманной ею жизни и правдиво сказать себе: я люблю этого мужчину, но мы не подходим друг другу. Слезы еще сильнее потекли по ее лицу.

Генри пробормотал какое-то ругательство, с трудом поднялся с кресла и опустился перед Ванессой на колени, как сделал в вечер их знакомства, когда принял ее за Джулию. Его руки скользнули по бедрам Ванессы к талии.