Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Дон Жуан

Гнедич Татьяна Григорьевна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Дон Жуан - Гнедич Татьяна Григорьевна - Страница 96

Изменить размер шрифта:

Простая грубость есть у нас и дома,

А вежливости надо поискать

В чужих краях, доверясь голубому

И пенистому морю; тут опять

Всё аллегории; уж вам знакома

Моя привычка весело болтать,

Но время вспомнить, что единство темы

Существенное качество поэмы.

Что значит «высший» свет? Большой район

На западе столицы, с населеньем

В четыре тысячи; отличен он

От всех патрицианским самомненьем.

Сии персоны, задавая тон,

Взирают на вселенную с презреньем,

Ложатся утром, вечером встают

И больше ничего не признают.

Мой Дон-Жуан, как холостой патриций,

Очаровал девиц и юных дам.

О Гименее думали девицы

И предавались радостным мечтам;

Мечтали и кокетливые львицы,

К амурным благосклонные делам:

Ведь ежели любовник неженатый,

То меньше грех и меньше риск расплаты.

Мой Дон-Жуан блистал по всем статьям:

Пел, танцевал, играл в лото и в карты

И волновал сердца прелестных дам,

Как нежная мелодия Моцарта…

Почтительно печален, и упрям,

И весел без особого азарта,

Познав людей, он ясно понимал,

Что трезво их никто не описал.

Девицы и особы средних лет

При встрече с ним румянцем расцветали.

(Последние невинный этот цвет

Тайком от всех в аптеке покупали!)

Красавицы, как радостный букет,

Его веселым роем окружали,

А маменьки справлялись в свой черед:

«Велик ли у отца его доход?»

Портнихи принимали деловито

Заказы от блистательных цирцей,

До свадьбы открывая им кредиты

(В медовый месяц у младых мужей

Сердца и кошельки всегда открыты).

Портнихи так принарядили фей,

Чтоб будущим супругам — доля злая!

Пришлось платить, ропща и воздыхая…

И синие чулки — любезный хор,

Умильно обожающий сонеты,

Смутил его вопросами в упор

(Не сразу он придумывал ответы):

Какой на слух приятней разговор

Кастильский или русский? Где поэты

Талантливей? И повидал ли он

Проездом настоящий Илион?

Жуан имел поверхностное знанье

Литературы — и ученых жен

Экзаменом, похожим на дознанье,

Был крайне озадачен и смущен.

Предметом изученья и вниманья

Войну, любовь и танцы выбрал он

И вряд ли знал, что воды Иппокрены

Содержат столько мутно-синей пены.

Но он сумел принять достойный вид

И подавал сужденьям столько веса,

Что умных дев восторженный синклит

Ему внимал. И даже поэтесса,

Восьмое чудо, Араминта Смит,

Воспевшая «Безумство Геркулеса»

В шестнадцать лет, любезна с ним была

И разговор в блокнотик занесла.

Двумя-тремя владея языками,

Он сей блестящий дар употреблял,

Чтоб нравиться любой прекрасной даме,

Но вот стихов, к несчастью, не писал.

Изъян досадный, согласитесь сами!

Мисс Мэви Мэниш — юный идеал

И леди Фриски звучными сонетами

Мечтали по-испански быть воспетыми.

Апломбом и достоинством своим

Он заслужил почтенье львов столичных.

В салонах промелькнули перед ним

Десятки сотен авторов различных,

Как тени перед Банко… Слава — дым,

Но, по расчетам критиков двуличных,

«Великих литераторов» сейчас

Любой журнальчик расплодил у нас!

Раз в десять лет «великие поэты»,

Как чемпионы в уличном бою,

Доказывают мнительному свету

Сомнительную избранность свою…

Хотя корону шутовскую эту

Я ценностью большой не признаю,

Но почему — то нравился мильонам

И слыл по части рифм Наполеоном.

Моей Москвою будет «Дон-Жуан»,

Как Лейпцигом, пожалуй, был «Фальеро»,

А «Каин» — это просто Мон-Сен-Жан…

La belle Alliance[62] ничтожеств разной меры

Ликует, если гибнет великан…

Но все или ничто — мой символ веры!

В любом изгнанье я утешусь им,

Будь даже Боб тюремщиком моим.

Скотт, Мур и Кэмбел некогда царили,

Царил и я, но наши дни прошли,

А ныне музы святость полюбили,

Взамен Парнаса на Сион взбрели.

Оседланный попом. Пегас весь в мыле

Плетется в одуряющей пыли;

Его ханжи — поэты поднадули,

К его копытам привязав ходули.

Но поп еще, пожалуй, не беда

Он все же вертоград свой насаждает,

Хотя, увы, от этого труда

Уж не вино, а уксус получает.

Бывает музам хуже иногда;

Их смуглый евнух Спор одолевает

Вол стихоплетства, тянет строки он

И на читателей наводит сон.

вернуться

Прекрасный союз (франц.).