Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Дон Жуан

Гнедич Татьяна Григорьевна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Дон Жуан - Гнедич Татьяна Григорьевна - Страница 91

Изменить размер шрифта:

Пережитые ужасы едва ли

Любовь к аллаху в ней искоренили:

Три пастыря ее увещевали,

Но отвращенья в ней не победили

К святой воде. Леилу не прельщали

Попы; что б ей они ни говорили,

Она твердила сумрачно в ответ,

Что выше всех пророков Магомет.

Жуана одного она избрала

Из христиан и одному ему

Бесхитростное сердце доверяла,

Сама не понимая почему.

Конечно, эта парочка являла

Забавный вид: герою моему.

По молодости лет, приятно было,

Что им оберегаема Леила.

Итак, в Европу поспешает он;

Вот миновал плененную Варшаву,

Курляндию, где с именем «Бирон»

Всплывает фарс постыдный и кровавый…

Здесь в наше время Марс — Наполеон

Шел на Россию за сиреной Славой

Отдать за месяц стужи лучший цвет

Всей гвардии и двадцать лет побед.

Тогда разбитый бог воскликнул: «О!

Ма vieille Garde!»[57] — только не примите

Анжамбеман в насмешку и во зло:

Пал громовержец, что ни говорите,

Убийце Каслрею повезло.

Замерзла наша слава. Но внемлите

Костюшко! Это слово, как вулкан,

Пылает и во льдах полярных стран.

Жуан увидел Пруссию впервые

И Кенигсберг проездом посетил,

Где в те поры цвела металлургия

И жил профессор Кант Иммануил;

Но, презирая диспуты сухие,

В Германию герой мой покатил,

Где мелкие князья неугомонно

Пришпоривают подданных мильоны.

Потом, минуя Дрезден и Берлин,

Они достигли гордых замков Рейна…

Готический пейзаж! Не без причин

Поэты чтут тебя благоговейно!

Прекрасен вид торжественных руин

Ворота, башни, стен изгиб затейный!

Тут унестись мечтой могу и я

Куда-нибудь на грани бытия.

Но милый мой Жуан стремился мимо.

Проехал Маннгейм он, увидел Бонн

И Драхенфельс, глядящий нелюдимо,

Как привиденье рыцарских времен;

Был в Кельне; каждый там неотвратимо

Почтить святые кости принужден

Одиннадцати тысяч дев — блаженных

И потому, наверное, нетленных!

Голландия — страна больших плотин

Открылась путешественника взгляду.

Там много водки пьет простолюдин

И видит в этом высшую награду;

Сенаты без особенных причин

Стремятся запретить сию отраду,

Которая способна заменить

Дрова, обед — и шубу, может быть!

И вот — пролива пенистые воды

И пляшущего шторма озорство

Под парусами к острову свободы

Уже несут героя моего.

Он не боится ветреной погоды,

Морской недуг не трогает его;

Он только хочет первым, как влюбленный,

Увидеть белый берег Альбиона!

И берег вырос длинною стеной

У края моря. Сердце Дон-Жуана

Забилось. Меловою белизной

Залюбовался он. Сквозь дым тумана

Все путники любуются страной,

Где смелые купцы и капитаны,

Сноровки предприимчивой полны.

Берут налоги чуть ли не с волны.

Я, правда, не имею основанья

Сей остров с должной нежностью любить,

Хотя и признаю, что англичане

Прекрасной нацией могли бы быть:

Но за семь лет — обычный срок изгнанья

И высылки — пора бы позабыть

Минувшие обиды, ясно зная:

Летит ко всем чертям страна родная.

О, знает ли она, что каждый ждет

Несчастия, которое б сломило

Ее величье? Что любой народ

Ее считает злой, враждебной силой

За то, что всем, кто видел в ней оплот,

Она, как друг коварный, изменила

И, перестав к свободе призывать,

Теперь и мысль готова заковать.

Она тюремщик наций. Я ничуть

Ее свободе призрачной не верю;

Не велика свобода — повернуть

Железный ключ в замке тяжелой двери.

Тюремщику ведь тоже давит грудь

Унылый гнет тоски и недоверья,

Он тоже обречен на вечный плен

Замков, решеток и унылых стен.

Жуан увидел гордость Альбиона

Твои утесы, Дувр мой дорогой,

Твои таможни, пристани, притоны,

Где грабят простаков наперебой,

Твоих лакеев бойких батальоны,

Довольных и добычей и судьбой.

Твои непостижимые отели,

Где можно разориться за неделю!

Жуан — беспечен, молод и богат

Брильянтами, кредитом и рублями

Стеснялся мало суммами затрат;

Но и его огромными счетами

Порядком озадачил, говорят,

Хозяин — грек с веселыми глазами.

Бесплатен воздух, но права дышать

Никто не может даром получать.

вернуться

«Моя старая гвардия!» (франц.)