Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Дон Жуан

Гнедич Татьяна Григорьевна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Дон Жуан - Гнедич Татьяна Григорьевна - Страница 79

Изменить размер шрифта:

102

Британец друга искренне любил.

Сочувствуя упорству Дон-Жуана,

Он нескольких из роты отрядил

И отдал им ребенка под охрану,

Притом еще расстрелом пригрозил,

Коль с нею что случится. Утром рано

Доставить в штаб они ее должны

И будут хорошо награждены.

103

Он обещал им пятьдесят целковых

И полное участие в разделе

Полученной добычи. Это слово

Солдаты хорошо уразумели,

И вот мой Дон-Жуан помчался снова

Туда, где пушки яростно гремели.

Не все ль равно, добыча иль почет,

Всегда героев выгода влечет.

104

Вот — суть побед и суть людских сердец

(По крайней мере девяти десятых).

Что думал бог — разумный их творец,

Не нам судить, и мы не виноваты.

Но возвращаюсь к теме наконец.

Итак, в редуте, пламенем объятом,

Держался старый хан, неукротим,

И сыновья держались вместе с ним.

105

Пять сыновей (заслуга полигамии,

Отчизне поставляющей солдат

Десятками!) — такими сыновьями я

Гордиться вместе с ханом был бы рад.

Невольно вспоминаю о Приаме я!

Не верил старый хан, что город взят;

Седой, отважный, верный, стойкий воин,

Он, право, уваженья был достоин.

106

Никто к нему приблизиться не мог,

Но смерть героя трогает героя:

Он полу зверь, но он же полубог;

Преобладает все-таки второе.

Увидя, что противник изнемог,

Враги его жалели: ведь порою

Дикарь способен к жалости — весной

И дуб шумит приветливо листвой.

107

На предложенья сдаться старый хан

Косил сплеча с отвагой непреклонной

Вокруг себя десятки христиан,

Как шведский Карл, в Бендерах окруженный,

Не слыша пуль, не замечая ран.

Но русские в борьбе ожесточенной

В конце концов разгорячились так,

Что в них источник жалости иссяк.

108

Хотя Жуан и Джонсон применили

Все лучшие «восточные» сравненья,

Когда его изысканно просили

Не доводить солдат до исступленья,

На них бросался он в слепом бессилье,

Как богословы в буре словопренья

На скептиков, и, тратя праздный пыл,

Своих друзей, как дети нянек, бил!

109

Он даже их поранить умудрился.

Тут протрезвились Джонсон и Жуан:

Жуан вздохнул, а Джонсон рассердился:

Мол, черт возьми упорство мусульман!

Теперь уже никто не заступился

За храброго противника, но хан

И сыновья его под страшным градом

Еще мгновенье простояли рядом.

110

Сперва погиб, сраженный наповал,

Второй из сыновей, неустрашимый,

Под саблями неверных третий пал,

А пятый (самый смелый и любимый)

Заколот был штыками. Защищал

Отца четвертый сын неутомимо,

Хоть хан его стыдился — ибо он

Был от гречанки-пленницы рожден.

111

Неверных презирающий жестоко,

Неукротимый турок, старший сын,

Был настоящий мученик пророка

И чернооких гурий паладин.

В сады аллаха, к роскоши Востока,

Был райский шелк пленительных перин,

Как всякая красавица, лукавы,

Они его манили солнцем славы.

112

Зачем в раю им нужен юный хан,

Красавицы, наверно, лучше знают;

Наверно, седовласым женихам

И гурии юнцов предпочитают.

В объятьях дев не место старикам,

И вот поля сражений устилают

Десятки тысяч юных мертвецов,

Красивейших и бравых молодцов.

113

Известно мне, что гурии охотно

Супругов похищают молодых,

Когда медовый месяц мимолетный

Цветами счастья украшает их,

Когда мечты о жизни беззаботной

И холостой не привлекают их…

Оспаривают фен, без сомненья,

У смертных это краткое цветенье.

114

О четырех подругах юный хан

Забыл, на гурий устремляя очи:

Отвагою и страстью обуян,

Он помышлял о первой райской ночи.

Так подвиги младых магометан

Безумье окрыляет. Между прочим

Он знал, что рай один назначен всем,

А ведь небес-то шесть, а может — семь.

115

Он так спокойно верил, умирая

Что, ощутив клинок в своей груди,

Он прошептал: «Алла!» — и кущи рая

Прекрасные увидел впереди

К нему, герою, руки простирая,

Бесплотные воскликнули: «Приди!»

Он солнцу правоверных улыбнулся,

Увидел вечный свет — и задохнулся!

116

И старый хан с восторженным лицом

(Хоть он уже давно не видел гурий)

Склонился над прекрасным мертвецом.

Как молодые кедры, сильной бурей

Сраженные, лежали пред отцом

Все сыновья. Седые брови хмуря,

Прервав сраженье, головой поник

И любовался первенцем старик.