Времени нет - Бажанов Олег Иванович - Страница 42

— Благодарю, Великий! — Рамза послушно сел. Напротив него опустился на подушки Султан-Хусейн. Тут же слуги подали им горячий плов и шурпу.

— Ответь мне, князь, — начал эмир, с удовольствием потягивая ароматный кальян и медленно выпуская дым из ноздрей. С первыми словами повелителя Азии в шатре моментально установилась полная тишина. Смолкла музыка. Даже стало слышно шипение горящих факелов. — Сколько у тебя воинов?

— Немногим меньше тысячи, Великий, — чуть подумав, произнёс Рамза. — Было больше. Но после последней битвы осталась тысяча.

— И все они готовы служить мне?

— Готовы, господин.

— Ты в них уверен?

— Как в себе. Не первый год вместе. Они пойдут за мной куда угодно. Так же верно они станут служить и тебе, Великий.

— Хорошо… — задумчиво произнёс Тимур, потирая раненую ногу. — Ты ешь пока.

Рамза, подождав недолго, принялся за поданные блюда. Глядя на него, стал есть и Султан-Хусейн.

Эмир подал знак, и снова зазвучала музыка. Теперь Тимур, развалившись на возвышении из ковров и подушек, казался отрешённым от всего происходящего. Повелитель Азии думал. В этот момент никто не смел мешать ему.

Наконец Тимур махнул рукой, музыка смолкла, и вельможи потянулись к выходу. Рамзе Тимур велел оставаться на месте.

В шатре находились Султан-Хусейн, начальник охранной сотни, двое слуг и стража.

Передав кальян стоящему рядом слуге, Тимур посмотрел на гостя:

— Про тебя говорят, князь Рамза, что ты ходил послом Тохтамыша в разные страны. Это правда?

— Ходил, повелитель. Но в качестве посла только в две страны: к тебе, когда ты сделал своей столицей Константинополь, и к польскому королю. Только ты, Великий, никогда не баловал меня приёмами во дворцах. Но вместе с твоей армией побывал я и в Персии, и в Фарсии и в Египте. — Рамза, отвечая, почтительно поклонился.

— Я сразу узнал тебя, Рамза, как увидел, — в подтверждение своих слов Тимур утвердительно кивнул головой. — Помню, как ты красовался при моём дворе. Но я воин и не люблю долго жить под крышами дворцов. Скажи, а как тебя принимали при дворе польского короля?

— Как посла сильного государя — по этикету и с уважением!

— А языками владеешь?

— Кроме русского и татарского могу разговаривать, повелитель, на турецком, польском и литовском. Я исполнял роль толмача при дворе Тохтамыша.

— Хорошо… — удовлетворённо произнёс Тимур. — Мне знающие люди нужны. А восточной игре в шахматы обучен?

— Знаю немного. Видел, как играют, но самому не приходилось.

— Давай научу! — оживился Тимур. — Хочешь?

— Сочту за честь! — поклонился Рамза. — Я слышал, ты силён в ней, повелитель…

— Не бойся, князь. Если проиграешь — тебе это ничего стоить не будет. Останешься жить.

По шатру прошёлся сдержанный смех придворных.

— А если выиграю?

На изборождённом морщинами лице повелителя Азии появилась недобрая улыбка:

— Выиграешь? — Тимур даже привстал с подушек. — А не боишься такие слова произносить, князь? Опасно выигрывать у того, кто покорил полмира!

Музыка смолкла, и её сменила повисшая гнетущая тишина.

— Прошу простить мне мою дерзость, повелитель, — Рамза учтиво склонился в поклоне. — Но хотя это и игра, я знаю, что здесь — как в бою: заранее трудно угадать результат. Тебе интересен слабый противник, Великий?

— Ладно… — примирительно произнёс Тимур, усаживаясь удобнее на своём возвышении. — Если хоть раз выиграешь — лучшего коня тебе подарю вместе со сбруей. Согласен?

Снова зазвучала музыка.

— Благодарю, — князь поднял голову. — Предлагаю сыграть три партии. Если проиграю все три — служить тебе буду до самой смерти. Кровью клянусь!

— А если хоть раз выиграешь? — Тимур насторожился.

— А если выиграю — не ходи на Залесскую Орду — на Владимирско-Суздальским Русь, Великий!

— Да ты в своём уме?! — Тимур кинул гневный взгляд на гостя, но тут же взял себя в руки и задумался, глядя куда-то перед собой. Снова в шатре повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь шипением горящих факелов. Все знали крутой нрав Железного Тимура и готовились к худшему.

— Это моя Родина, повелитель… — тихо добавил Рамза. Но Тимур молчал.

— Три игры предлагаешь? — спустя какое-то время произнёс повелитель Азии, сквозь сдвинутые густые брови недобро глядя на собеседника. — Что ж, согласен. Знаешь, почему? Смелость твоя и отвага мне по душе, князь. Будешь служить мне ты сам со своими людьми, а моим внукам — твои внуки. Шахматы! — Тимур звонко хлопнул в ладоши.

Слуги в один момент вынесли резной столик с крышкой в виде шахматной доски. На светлых и тёмных клетках уже были расставлены фигурки двух цветов: белого и красного. Рамза с любопытством стал разглядывать воинов, колесницы, коней и слонов, искусно вырезанных из слоновой кости.

— Это войска, — пояснил игру Тимур, — с двумя царями-шахами. Вон они сидят напротив друг друга на своих тронах с коронами на головах. Один белый, другой красный. Такого же цвета их воеводы. Они бьются друг с другом с помощью своих армий. Маневр войск ограничен клетками поля битвы.

Внимательно слушая повелителя Азии, Рамза кивал головой.

— Это, — указал Тимур на колесницу с воином, — воевода. В игре они называются «рук». Всадники — это темники царей.

Рамза снова кивнул.

— Слоны, — продолжал эмир, — боевые звери с башнями на спинах. В башнях сидят лучники и копейщики. Мощное оружие в атаке. Рядом с шахом стоит его лучшая тысяча — ферзь. Она ходит и бьёт врага в любом направлении.

Рыжебородый повелитель Азии внимательно посмотрел на русича — всё ли тот уяснил?

— Начинай, князь. Ты мой гость, — сделав выразительный жест рукой, предложил Тимур. Рамза спорить не стал. Только поклонился и сделал ход белой пешкой.

Игра началась. Обдумывая в свою очередь ответный ход, эмир, глядя на шахматную доску, спросил:

— А почему ты, князь, — по сути, вчерашний враг мой, — сегодня хочешь служить мне? Почему бросил своего побитого хозяина?

Высокий русич, смело взглянув на Тимура, не задумываясь, ответил:

— Хан Тохтамыш неплохой воин. Но ты, Великий, разбил наше войско, превышающее твоё по численности в два раза. Значит, ты лучший полководец. Я уважаю тебя за это. Ты ведёшь дальние походы, а я воин, который не хочет умереть от старости, всеми позабытый, а хочет служить лучшему военачальнику всех времён, добывая славу и себе.

— Это всё? — с недоверием в голосе произнёс эмир.

— Нет, не всё. — Рамза поднялся на ноги. Стражники положили руки на оружие. Султан-Хусейн зорко следил за каждым движением Рамзы, готовый в любую секунду метнуть в того кинжал. Княжеский сокол встрепенулся и приоткрыл клюв, давая понять чужаку, что будет защищать своего хозяина до конца и готов вонзить свои острые когти врагу прямо в лицо. Но степняк покорно опустился на колени и, склонив голову к самому полу, тихо сказал:

— Ваша война — это только междоусобные распри хана Тохтамыша и Тамерлана. Конечно, понятно желание Тохтамыша воссоздать Золотую Орду в прежних границах. Но Южная Орда, возглавляемая славным Тамерланом, сегодня стала силой, с которой нельзя не считаться. Тохтамыш разбит. Ты сам теперь можешь занять трон Золотой Орды и воссоединить некогда великое государство! Только Владимирские, Суздальские, Тверские и Рязанские земли не пойдут под твою руку.

— Это почему? — со скрытой угрозой в голосе произнёс рыжебородый полководец.

— Самостоятельности хотят. И я очень надеюсь, что смогу убедить тебя, Великий Тимур, не разорять мою родину.

— Удивляешь ты меня, Рамза! Почему я должен слушать тебя? — всё больше раздражался Тимур. — И зачем мне трон не существующей Золотой Орды? Мне хватает дел в моих улусах! Обложу данью русские княжества и довольно! А будут сопротивляться — сожгу и с землёй сровняю!

— Ты же всегда хотел, чтобы хан Тохтамыш был твоим вассалом! Но он рассорился с тобой, о Великий! А Владимирско-Суздальская Русь или Залесская Орда, как её ещё называют в разных концах земли, никогда не была твоим врагом, — русич поднял голову и заговорил громче: — После смерти Великого Батыя и с началом распада Золотой Орды Владимирская Русь всегда стояла крепкой стеной между Востоком и Западом. Зачем же рушить такую прочную стену?