Бабушкины янтари - Анисимова Александра Петровна - Страница 27

Послесловие

Пензенская сказочница и песенница

«Русский человек любит песню. Она сопутствует ему во всей его жизни, начиная с колыбели. Песней выражает он свою радость, в песнях изливает свои печали».

Эти слова принадлежат известной пензенской песеннице и сказочнице Александре Петровне Анисимовой. Ее перу принадлежат многие простые и сердечные, глубоко народные песни, припевки и сказки.

Сказки у нас любят не меньше, пожалуй, нежели песни. Без них нет детства. И не только, конечно, детства!

Александра Петровна Анисимова родилась 2 сентября 1891 года в селе Бездна, Спасского уезда, Казанской губернии, где ее отец, Петр Максимович Еремеев, окончив казанское сельскохозяйственное училище, проходил агрономическую практику. Через год он получил место агронома — управляющего в одном имении и переехал в село Новую Ерыклу Симбирской губернии. Здесь-то и прошло ее детство.

Читать и писать она выучилась сама и начальное образование получила не в школе, а дома: помогала мать, которая до замужества была сельской учительницей. Иногда по вечерам с ней занимался отец.

«…Играя на улице, — вспоминала Александра Петровна, — я делилась радостями и горестями со своим ровесником Ленькой Киселевым, сыном старшего конюха. Он учился в школе и часто говорил об учителе Андрее Николаевиче — очень хорошем человеке. А я рассказывала ему о том, что прочитала в книгах. С девочками я не дружилась: они не умели играть в дюжу, в чижа и в городки, а в путешествиях и вовсе ничего не понимали. Мы же с Ленькой много «путешествовали»: заберем своих младших и отправляемся на гору за барским двором: там у нас летом находилась Африка, зимой — Северный полюс. А в конце сада, за ямой, в которой росла малина, был необитаемый остров, и мы — Робинзоны — сооружали там шалаши… По вечерам к отцу приходили староста, объездчик, старший пастух, нередко заходили посоветоваться крестьяне. Примостившись в уголке, я слушала все деловые разговоры, и то, что я узнавала, запоминалось надолго… Конюшня, коровник, молочная, где сбивали и упаковывали на экспорт сливочное масло, небольшая оранжерея, плотничная мастерская-все это не только давало знания, но и сближало с людьми, любящими свое дело. И все они — и скупые на слово, и разговорчивые — охотно показывали, что и как надо делать, разрешали «помогать» сажать яблоньку, месить коровам, вертеть маслобойку. А сколько при этом я услышала пословиц, поговорок, прибауток, сказок, сколько узнала примет погоды и примет, придуманных хитрыми бабушками (не чисто посуду моешь — жених рябой будет, не дочиста пол подметаешь — свекровь любить не будет…). Ерыклинская протяжная речь, с не очень резким оканьем, стала моей родной речью…»

Девочка видела тяжелую крестьянскую жизнь и думала: почему одним живется хорошо, другим плохо? Почему в Новой Ерыкле и в Старой Ерыкле много неграмотных? Почему у учителя Андрея Николаевича на локтях заплаточки?

Она сказала себе тогда: «Буду сельской учительницей. Пусть и у меня на локтях будут заплаточки, но я буду учить людей грамоте, как Андрей Николаевич».

Она знала больше, чем за сельскую школу, но, чтобы стать учительницей, нужно было знать куда больше. А в доме уже пятеро детишек… Отдать свою Шурку в гимназию отец не мог — не хватало средств платить за право учения, за питание и за квартиру в городе. И она, нянчась с сестренками, продолжала учиться дома.

В 1905 году отец перешел на работу к другому помещику — в именье с большей земельной площадью. В тот же год его дочь сдала экзамен в третий класс Симбирской женской гимназии, а спустя шесть лет Александра Петровна стала учительницей. Сначала она работала в селах Сенгилеевского уезда, потом перешла в Симбирский уезд. После Октябрьской революции она стала библиотекарем в уездной центральной библиотеке, а затем — школьным и дошкольным инструктором в Симбирском уездном отделе образования.

Кончилась гражданская война. Александра Петровна с маленькой дочерью жила тогда в Промзине — в родном селе мужа. Когда он возвратился из армии, семья стала крестьянствовать. Так прошло четыре года. Привыкнув к полевой работе, полюбив ее, Анисимова не собиралась перестраивать свою жизнь. Но получилось не так, как ей думалось. Осенью 1924 года она приехала в Ульяновск (как стал называться Симбирск), и там ей неожиданно предложили стать репортером городской газеты «Пролетарский путь». Дали пробное задание. Она выполнила его успешно.

Так она и стала журналисткой.

Новая работа увлекла ее. Газета стала для нее первой литературной школой: «Это она, спасибо ей, научила меня сначала хорошо узнавать то, о чем напишешь, а уже потом — писать».

В 1935 году Александра Петровна — секретарь редакции районной газеты в Каменке, а через полтора года — в Башмакове.

Здесь ее талант песенницы и сказочницы обрел голос. И она запела, заговорила…

Как это произошло? С чего началось?

«Началось с того, — вспоминала Анисимова, — что я стала прислушиваться к каменским и башмаковским песням, припевкам и сравнивать их с тем, что слышала в детстве, что держалось в голове. Первые стихи сложились нечаянно: к чапаевским дням ребята из моего башмаковского литкружка обещали стихи о Чапаеве и подвели. Раздосадованная, я принялась чистить керосинку (этим же друзьям-мальчишкам кашу варить и чай кипятить). Сижу на полу, оттираю свою керосинку, а за окном уже темно. Ветер свищет и воет. По улице промчались какие-то лошади… И на напев, вертевшийся в голове, сложились строчки:

Строчка за строчкой напелись стихи «Думы о Чапаеве»…»

Это было в 1937 году. В тот же год она написала, вернее — тоже напела, «Комбайн косит и молотит», «Что за небо голубое»… И никому не показывала.

В 1938 году Александра Петровна переехала в Поим, стала там записывать народные припевки и слагать свои — новые. Некоторые из них она послала в Москву — исполнительнице народных песен О. В. Ковалевой. Та вскоре сообщила, что накануне 1 Мая будет исполнять их по радио. «Это было моим первым творческим торжеством», — говорила Анисимова.

Как складывалась ее жизнь дальше?

В 1939 году ее дочь окончила среднюю школу и уехала учиться в Ульяновск. Александра Петровна осталась одна и поселилась в крошечной избушке.

«Как будто клад нашла я в той избушке, — рассказывала она. — Откуда что бралось, и как я успевала работать в редакции дотемна, ходить по воду за полкилометра, готовить еду, стирать, шить, трубу чистить, дрова пилить и колоть, а ко всему этому еще писать… В 1944 году ко мне приехала сестра, и в нашей маленькой избушке стало две хозяйки — Александра Петровна и Людмила Петровна. Появился и еще один житель — маленький котенок, тот самый, который лягушку ловил…»

Живой иллюстрацией к этому рассказу может служить стихотворение Вас. Полякова, опубликованное пензенской газетой. В нем имеется та достоверность, которая помогает представить хозяйку поимского домика, его обстановку, атмосферу.