Волшебная реликвия - Кацура Александр Васильевич - Страница 85

– Вы давеча спросили меня, сержант, почему я не положил в пустой сундук полтинник или сотню. Вот держите. – И Корц швырнул увесистый мешочек. Сержант ловко поймал его и без зазрения совести сунул в бездонный карман.

– А говорили, что небогатый человек.

– Говорил. Но сейчас не говорю.

– Видите как? – весело сказал сержант. – И у вас прибыль. И нам лучше.

– Там сто сорок четыре монеты, – сказал Корц.

– Да? – искренне удивился сержант. – Щедро! А почему такая сумма?

– Цифра серьезная. Вообще-то это двенадцать на двенадцать, мера человеческая и мера Ангела, как называет это число святой Иоанн в своем знаменитом Откровении. А времена-то у нас сейчас какие? Апокалиптические, верно ведь? Но в данном случае я продолжаю свои незатейливые числовые шутки. Добавьте те пятнадцать, из сундука на острове, и получится...

– Сто пятьдесят девять, – пробормотал сержант и недоуменно тряхнул головой.

– Именно, – подтвердил Олан Корц и хитро подмигнул.

– Но вы же не знаете, что означает это число?

– Не знаю и знать не хочу. Меня это больше не интересует. А вам, сержант, глядишь, и поможет.

– Будем надеяться, – пробормотал сержант.

Полученные деньги облегчили задачу. Удалось нанять несколько матросов, закупить провиант. Встал вопрос о капитане. Но неожиданно встала Сэнди и сказала:

– Вместе с вами, сержант, мы справимся сами. Вы будете командовать с мостика, голос у вас зычный, а я – вычислять маршрут. А ребята наши... Они ведь и парус поднимут, и якорь опустят, и секстантом пользоваться умеют.

– И морские узлы вязать, – добавил Валик.

Сержант смотрел на девушку, словно взвешивал.

– Твоя правда, Сэнди, – сказал он наконец. – Чужой капитан нам был бы помехой. Да и зачем он нам, когда свой есть? Точнее, своя! – И он с отеческой улыбкой слегка потрепал девушку по плечу.

Сэнди залилась краской.

Миновав Форбосский пролив, они вышли в Эллеспонт, а затем в теплое море Ста Земель.

– Почему оно так называется? – спросил Валик.

– Это огромное море, протянувшееся больше чем на тысячу миль. – Сэнди подняла глаза от карты, на которой что-то измеряла. – Далеко на западе узкий пролив выходит в океан. Но нам так далеко не надо, достаточно проплыть примерно половину. По берегам этого моря жили и живут сейчас множество народов во многих землях и странах. Отсюда и название – море Ста Земель или, проще, Стоземельное море.

Высоко на рее сидела мартышка Базз и корчила Валику рожи. Валик добродушно погрозил ей кулаком.

Вечером все, кроме вахтенных, собрались в кают-компании.

– Сэнди, – сказал Арик. – Ты обещала нам когда-то рассказать историю твой обезьянки.

– Неужели? – удивилась Сэнди. – А вам разве интересно?

– Сэнди, у тебя совесть есть? – сказал Галик.

– Ну хорошо. Не обижайтесь, пожалуйста. Это было довольно давно. Я жила тогда в Блиссе. На взморье. В полузатопленной барже. Иногда я гуляла по берегу вдоль морской кромки и уходила далеко-далеко. А где-то там, за поросшими виноградом холмами, за платановой рощей, располагался обезьяний питомник.

– О, я там бывал, – воскликнул сержант. – Честное слово, бывал, когда во флоте пару лет служил. Давненько это было. Любопытное заведение. Шимпанзе, мартышки, орангутаны – кого там только не было. Веселое место, ну, что твой цирк! Гориллы ой какие! Надо знать обезьян, их беспокойный норов. А проворные до чего, черти. Эти... которые мартышки. Ух какие быстрые. А дразнятся как! Жуть. И смешно, конечно. Опыты там с ними проводят.

– Да, – сказала Сэнди. – Там проводили опыты. Скрещивали шимпанзе с орангутаном, гориллу с павианом, макаку-резус с мартышкой. Что-то резали, что-то вставляли, что-то выращивали в пробирке. Мучили обезьяну по-страшному. Заспиртовывали обезьяний мозг. Зачем? Не знаю. Но эти ученые, эти врачи мне глубоко не симпатичны. Однажды сторож на моих глазах вынес тощую болезненную мартышку и хотел швырнуть ее прямо в огромный мусорный бак, где копошились какие-то умирающие существа. «Как вы можете?» – спросила я. А он только удивился. Я взяла у него бедную больную обезьянку и унесла к себе на баржу. Мне тогда и самой есть было нечего, но обезьянку я выходила. Она оказалась необыкновенно умной. Надеюсь, вы это заметили?

Валик во все глаза глядел на Сэнди и получил в этот момент удар орехом по голове.

Искомый таинственный остров, крохотной стрелкой протянувшийся с востока на запад, они обнаружили южнее Силиции и несколько восточнее Бальты. 35,7 градуса северной широты, 15,9 градуса восточной долготы. Само провидение подняло из пучины вулканическую землю точно на пересечении этой параллели и этого меридиана! Путешественники увидели скалистый берег, несмотря на густой сизый туман и загадочную игру с трудом пробивавшихся сквозь белесые клочья солнечных лучей.

– Вы только посмотрите на этот голубой и розовый свет! – воскликнул Арик. – Как будто мы плывем в сказку!

– Странно, – пробормотал сержант, – откуда туман в такую погоду?

– Место такое, – откликнулся Якоби. – Похоже, здесь всегда туман.

– Почему? – удивился сержант.

– Не почему, а зачем, – поправил его Якоби. – Чтобы не увидели остров те, кому не надо.

– Шутите? – хмыкнул сержант.

– Пока не знаю, – пробормотал доктор волшебных наук себе под нос.

Шлюп «Фортуна» бросил якорь в удобной бухте. Нанятых матросов оставили сторожить корабль, в то время как семеро путешественников (если считать и Базз) сошли на берег.

Никто их не встретил, остров выглядел пустынным.

– Что будем делать? – спросил Якоб Якоби.

– Ходить-бродить, – усмехнулся сержант.

Но долго им ходить не пришлось. Уже часа через два, обогнув зеленый холмик, они увидели древнее сооружение из камней.

– Мегалиты, – сказал Якоби.

Они подошли. Неровно отесанные параллелепипеды черных и темно-серых камней образовывали довольно большой круг. Большинство камней стояло вертикально. Некоторые пары столбов были перекрыты сверху плоскими камнями, что образовывало гигантские буквы «П», напоминающие ведущие в никуда ворота. Увидев одну из таких конструкций, Сэнди вздрогнула. Она ей живо напомнила ту каменную фигуру, под которой чуть было не погиб Валик на острове Крабов.

– Когда-то здесь было древнее святилище, – сказал Якоби. – Эти камни – тому свидетельство, остатки древней обсерватории.

– А вон смотрите, – сказал Арик. – Там какое-то строение.

Длинный одноэтажный дом из камней и глины стоял неподалеку. Провал входа чернел в ближайшем торце. У входа на лавке сидел старик с красивой седой бородкой.

– Добро пожаловать! – сказал он спокойным звучным голосом, когда путники осторожно приблизились. – Давно сюда не заглядывали гости.

– Разве? – удивился Галик. – А почему? Мне кажется, это оживленный участок моря.

– Участок оживленный, – улыбнулся старик, – а что толку? С моря наш остров невидим.

– Как это? – спросил Арик.

– Определенно вам не скажу. – Старик поднялся с лавки. – Сам я давно не был в море. Но знаю, что непосвященный нашего острова никогда не увидит. Сто кораблей пройдут, тысяча! Не увидят. То туман, то розовое марево, то блики, слепящие глаза. Высокая игра природы. Сюда к нам может попасть только тот, кто исчислил тайные цифры. Не получил их от кого-то, обратите внимание, не украл, не списал, а вычислил сам. Воровать, подглядывать бесполезно. Надо вычислять самостоятельно! Тем, кто сам вычислил, никакой туман не страшен. За последние лет восемьдесят таковых еще не было. Мой отец их видел – тех, прежних гостей. Я – нет. Даже не знаю, что с ними сталось. Но коль скоро я вижу вас – здесь и сегодня, в этот славный и значительный день, – значит, вы исчислили сами. Нашли два простых, скромных числа – 357 и 159. Догадались, что это широта и долгота. Ведь так, мои дорогие гости?

– Что-то в этом роде... – скромно протянул Галик.