Волшебная реликвия - Кацура Александр Васильевич - Страница 78

– Мм-м... – честно промычал Валик.

– Вешают ее для защиты от темных сил. Беда в том, что это прекрасное число – пять – захватил в свое вооружение и дьявол. А знаете почему? Да потому что пентада – это символ проницаемости, о чем мы уже толковали. А дьяволу как раз и хочется всюду проникнуть. Вот он и прикидывается. Разного рода дьявольские штуки и сооружения обычно прикрываются пятиконечной звездой. Сатана себе эту звезду и на лоб надвинет, и на грудь нацепит, поди его отличи! Различного вида и калибра бесы только и орудуют пятеркой, влезая в душу человеческую. Сами всяческую ложь учат на пять баллов и других заставляют. Заклятием от этакой напасти выступает правильная пентаграмма. Это понятно?

– Пока не очень. А как сделать правильную?

– Об этом я вам прочту специальную лекцию. Это искусство тонкое. А сейчас пойдем дальше.

– Число семь?

– Вот видите, юноша, вы уже начинаете соображать.

– Угу, – сказал Валик и расправил плечи.

– Это знаменитое число, оно же гептада, и вовсе смешное. Семизвездье. Семь планет. Семь духов. Большую Медведицу на ночном небе сумеете найти?

– Конечно, – важно ответил Валик.

– Сколько в ней звезд?

– Семь! – Валик сам удивился своему ответу.

– Вот видите? А у греков семь – число жизни. Семимесячный ребенок выживает, а восьмимесячный – нет. Ведь так? Тайна велика сия.

– Да, – сказал Валик.

– Сколько человек не ждут одного?

– Семеро! – бодро сказал Валик.

– Если вы вышли в поле с сохой, то сколько человек будут дожидаться с ложкой.

– Семеро! – уверенно ответил Валик.

– А почему не шесть и не восемь?

– Не знаю.

– Но тайну семи чуете?

– Чую.

– А теперь вообразите, что все вышеперечисленные качества – и тройки, и пятерки, и семерки – вы сложили в один мешок.

– Ох! – сказал Валик.

– Теперь вы поняли, – Якоби перешел на грозный шепот, – что это такое – это жуткое, немыслимое, невероятное число – 357?

– Ну! – сказал Валик.

Якоби умолк и вытер пот на лбу. Валик сделал то же самое.

Языки костра спутанными тенями бежали по ближайшим каменным стенам.

– Что будем делать дальше, господин Якоби? – тихо спросил Галик.

– Вы правы, юноша. – Якоби постучал пальцами по собственному покатому лбу. – О, как вы правы! – Он без сил опустился на кучу хвороста.

– И все же? – Арик в упор смотрел на доктора волшебных наук.

– Ну что ж! – Якоби поднял голову. – В принципе ясно.

– Ясно что? – не выдержал Валик.

– Мы имеем магический квадрат, это раз. В нем есть магическая горизонталь. Это число 357. Это два. Есть и магическая вертикаль – число 159. Это три.

– А почему не 951? – спросил Арик.

– Любая вертикаль, как и всякая башня, строится снизу. Об эманации, то есть истечении сверху, сейчас речи нет. Только животворящий крест рисуется сверху. Но это, братцы, пока не про нас.

– Предположим, – сказал Арик. – А дальше?

– А дальше мне достаточно припомнить лекции профессора Эльвеция. Горизонталь – это широта. Вертикаль – это меридиан.

Услышав это, удивленная Сэнди повернула голову и впилась взглядом в Якоба Якоби.

– Так просто? – спросил Арик.

– О, это совсем не просто, юноша. Совсем не просто. Но в данном случае заявляю вам ответственно: мы должны искать следующую точку – 35,7 градуса северной широты, 15,9 восточной долготы.

– А-а! – воскликнул Галик. – Вот почему в обгорелой бумаге говорится про градус!

– Да, поэтому. Именно поэтому. У нас нет под руками карты? Как жаль! Что в этой точке? Что? Это море или суша?

– Не знаю. – Арик пожал плечами.

– Я знаю, – сказала Сэнди.

Сказала она тихо, но на ребят и доктора волшебных наук эти слова произвели впечатление грома. Словно по команде они повернулись и уставились на девушку.

– Что там? – спросил Якоби.

– И суша, и море.

– Как это? – удивился Валик.

– Это море. А в той самой точке, о которой вы говорите, – остров. Точнее, крохотный островок.

– Постой, а море какое? Сейчас не соображу. – Якоби напряженно смотрел на девушку.

– Это знаменитое море Ста Земель, лежит на запад от нас. Из Южного моря мы можем пройти в него через Форбосский пролив.

– Откуда ты знаешь про остров? – Арик от волнения даже охрип.

– Капитан Резотто... Он мне говорил...

– Капитан знал про этот остров?

– Он мечтал туда попасть. Он бредил этой точкой. Но он не знал ее координат. Не знал этих цифр. А мы их теперь знаем.

– Но откуда капитан?...

– Он знал про таинственный крест из чисел. В Лабаре он дружил с какими-то учеными, математиками... Он ходил в тамошний университет, пил с ними ром. Но цифр они ему не назвали. Видимо, сами не знали.

– Еще бы! – сказал Якоби. – Они не смогли исчислить волшебный квадрат. Не всякому математику это под силу.

– Капитан Резотто сам пытался вычислить, – продолжала Сэнди. – Он и меня пытался привлечь, показывал какие-то сумасшедшие вычисления... но я тогда не понимала. Ничего не понимала. Только сейчас... – Сэнди замолкла.

– Плывем туда! – вскочил Валик. – Немедленно! Туда!

«Да... да... да...» – разнесло гулкое эхо.

– Эй, а чего это вы так раскудахтались? – раздался вдруг мрачный баритон сержанта. – Забыли, где сидите?

Валик так и сел на свою вязанку хвороста.

Все внезапно умолкли. Темная громадная пещера навалилась на них всем своим пространством.

– А сидите вы в тюрьме, – тихо продолжил сержант. – В подземелье. Возможно, в одной из самых жутких тюрем мира. И сколько просидите тут, ведает один Господь Бог.

В тишине и полутьме они просидели около часа.

– Все! Я пошел купаться! – заявил Валик. – Сил моих нет. С одного боку холодно, а с другого почти поджарился.

– Валяй! – сказал сержант. – Запрета не будет.

– Я тоже хочу, – сказал Галик.

– И я, – сказал Арик.

– Только по очереди, – пробурчал сержант.

– Да, конечно, – сказал Арик.

А Валик уже влезал в воду.

– Эй, а вода-то стала горячее, – вскрикнул он и быстро вылез на каменистый бережок. – Она совсем горячая! Фиг искупаешься.

– Она нагрелась? – удивился Галик и сунул в воду голую ногу. – Ой! – вскрикнул он.

– Что это! – спросил Арик, тревожно оглядываясь.

Послышалось шипение...

– Гейзер ожил, – сказал Галик.

– А чем это пахнет? – Валик принюхался. – Дым какой-то не наш.

– Эй! – Арик с изумлением смотрел на потолок пещеры. Там блеснул свет. Блеснул и исчез.

Но появился слабый свет под аркой шестой пещеры. Галик и Валик оглянулись. В проходе, почти заслонив его, во весь рост стоял огромный охранник с факелом в руках. Второй рукой он делал не то призывные, не то угрожающие жесты.

И тут раздался первый треск, поначалу тихий и загадочный. Он коварно подбирался, словно по песку шуршала змейка.

Нервы, глаза и уши у всех были на пределе.

А затем раздался сухой мгновенный выстрел, сменившийся чудовищным грохотом. Все задрожало.

– Готовность раз! – заорал, вскакивая, сержант.

– Что это? – Сэнди в ужасе схватила Арика за руку. Но слов ее не было слышно.

– Всем строиться! – продолжал кричать сержант.

Вскочил Якоб Якоби, одергивая свой расползающийся балахон.

Валик и Галик мгновенно оделись. Арик натянул снятый было с правой ноги башмак. В темноте снова нашел руку Сэнди. Не успели они встать, как огромный кусок скалы шевельнулся и совершенно, как им показалось, беззвучно отвалился. Дневной свет хлынул и ослепил обитателей пещеры. Вскрикнув, все закрыли глаза руками.

Второй кусок скалы завалился сзади, за их спинами. Пленники оглянулись. Облако черной пыли заволокло охранника. Мгновение – и он исчез.

– Все на выход! – орал сержант.

Слов его не было слышно, но инстинктивно все мчались к свету.

Но выход к свету, секунду назад огромный, уменьшился в один миг. Камни завалили его неровной грудой. Снизу оставался просвет. Можно было выскочить лишь вдвое согнувшись или ползком, упав на землю. Первым так и поступил Якоб Якоби, который, извиваясь, прополз ужом. Арик последним усилием вытолкнул Сэнди. Увидев, что Сэнди на свободе, вслед за нею пулей вылетела мартышка Базз. И проход закрылся. Не успели оставшиеся в пещере пленники этого осознать, как раздался еще один треск, и открылся новый проход, кривой, косой, но более или менее высокий. Свет снова хлынул. И тут же стал гаснуть. Меньше, меньше света, темнее... Камни скрипели и пели. Оцепенев, пленники смотрели, как исчезает надежда выбраться.