Волшебная реликвия - Кацура Александр Васильевич - Страница 71

– Хм! – пробормотал Галик.

– Я хочу стать сильнее! – заявил Валик.

– Куда тебе еще? – усмехнулся Галик.

– Мне надо! – упрямо заявил Валик.

– Мы должны посоветоваться с сержантом, – сказал Арик.

– Советуйтесь, – пожал плечами Якоб Якоби.

Сержант неожиданно легко согласился. Он даже благословил своих парней на эксперимент, который предложил Якоби.

– Вы, дорогой сержант, могли бы проделать эту замечательную процедуру и сами, – сказал Якоби.

– Уж нет, увольте, – сержант махнул рукой. – Мне поздно заниматься подобными глупостями.

Часть третья

Глава 41

Внезапное нападение

– Смотри-ка, – Валик недоверчиво ощупывал себя, – вроде не превратился в таракана.

Якоби улыбнулся.

Уже второе утро они по очереди купались в отраженных солнечных лучах. Корзина с хрустальным шаром была установлена на том же камне, что и в первый раз. Вместо бумаги шар прикрыли тряпицей. Манипулировал тряпицей и всей хитрой процедурой доктор волшебных наук Якоб Якоби. Первые солнечные лучи не заставили себя ждать.

Ребята вбегали в них, словно ныряли в дрожащий пылинками и мелкими брызгами свет, весело, с криками и даже визгом. Со стороны (если бы кто-нибудь смотрел) это было похоже на старинную языческую игру – прыжки через костер и погоню за лесными феями. Конечно, поначалу ребята волновались, но испуга ничем не выдали. Лишь одна Сэнди вошла в отраженный свет бесстрашно, но и без особой надежды. Входя в этот призрачный свет, она не догадалась посадить на плечо или просто взять в руки свою ненаглядную Базз, за что потом себя жестоко казнила.

Когда Сэнди стояла в одном шаге от сверкающей поверхности, она вдруг посмотрела в нее словно в зеркало. Там, в глубине, бежали струйки голубоватого дыма, за которыми, словно скрываясь, стояла маленькая девочка. Она была стройной, лучше сказать – тоненькой, в чудесном платьице, а широко открытые глаза ее смотрели с укором. Вдали, за тонкой фигуркой, угадывались лес и поляна, и кто-то бегал по поляне, и срывал цветы, и сплетал венки... И послышалось пение... Сэнди взглянула. Тоненькая девочка стояла с венком на голове. Чудесным венком из бело-желтых ромашек.

Якоб Якоби дернул тряпицу. Луч сверкнул.

– Ах, – тихо сказала Сэнди и шагнула в дрожащее марево.

Завидев у входа в пещеру сержанта, с ухмылкой наблюдавшего за прыжками парней, за робкими движениями девушки, Якоби вновь предложил ему войти в отраженный солнечный луч, но тот отказался наотрез.

– Купайтесь в этих лучах сколько угодно, дорогой доктор, а меня прошу оставить в покое.

– Но это же так здорово, так полезно, – пытался уговорить неуступчивого служаку Якоби. – Это так... возвышенно! – Волшебник не находил слов.

– Вот и прыгайте в них сами, – советовал упрямый сержант.

– С меня уже достаточно, – пытался уверить его доктор волшебных наук.

– Вот именно, – пропыхтел сержант – с вас достаточно, а с меня и подавно.

– А может, рискнете, господин сержант? – Галик смотрел на него весело. Он испытывал прилив необыкновенной бодрости.

– Такой интересный эксперимент, – подхватил Арик. – Жалеть будете.

– Ну правда, это так, это так... – Валик задохнулся, не находя слов. – Ну, господин сержант!

– Эт-та что за разговорчики! – Сержант неожиданно побагровел. – Молчать! Что я, сам не могу решить? – Внезапно он смягчил голос, но, чтобы прекратить перепалку, скрылся в пещере.

У Сэнди не было никакого зеркальца, даже осколка, и ей мучительно хотелось заглянуть хотя бы в ручей. А смотреть в хрустальную сферу больше было нельзя. Она это отчетливо чувствовала, хотя и не понимала, почему. Вот если б в ручей... Но ручья, к несчастью, поблизости не было. Она стояла и украдкой, отодвигая привычную прядь шелковистых волос, касалась холодными пальцами воспаленной кожи лица.

– Послушай, – жарко прошептал на ухо Арику Галик. – По-моему, у нашей Сэнди кожа стала лучше. По-моему, болезнь уходит.

– Вот было бы здорово! – прошептал в ответ Арик.

Валик растерянно смотрел то на друзей, то на девушку и молчал.

За непонятными действиями молодых людей и странного чудака в поношенном балахоне кое-кто наблюдал. За одной из дальних скал притаились двое, время от времени передавая друг другу подзорную трубу.

– Ну, что там? – лениво спрашивал их командир.

Он сидел в походном кресле в тени невысокого дерева, вытянув на солнце длинные ноги в сверкающих черных сапогах.

– Не могу знать, господин лейтенант, – отвечал один из наблюдателей.

– То есть как? Что они делают?

– Прыгают, господин лейтенант.

– Куда? Зачем?

– Не могу знать, господин лейтенант.

Сверкающие сапоги недовольно дернулись.

– А эта штуковина при них?

– При них, господин лейтенант. Они вроде через нее и сигают.

– Зачем?

– Не могу знать.

– Но это точно она? – Сапоги вновь дернулись.

– Она самая, господин лейтенант. Они ее чем-то накрывают, а потом снова, стало быть...

– Что?

– Вроде как открывают...

– И?...

– Она тогда сверкает. На солнце. Отсель хорошо видно.

– Сверкает, говоришь?

– Еще как, господин лейтенант.

– Занятно.

– Похоже, кончили они свои прыжки, господин лейтенант, – сказал второй наблюдатель, отнимая трубу у первого и поднося ее к глазам. – Потащили корзину в пещеру.

– Пора! – Белобрысый лейтенант пружинисто вскочил на ноги.

– Сейчас я еще раз объясню, в чем была ваша смелость. – Якоб Якоби сутулился в своем допотопном плаще, в то время как три друга и Сэнди привольно расположились на скудной травке.

– Да какая тут смелость! – небрежно бросил Валик.

– Не скажите. Разумеется, если внешне похожее на человека существо внутри – действительно человек, а не ехидна, то после процесса инициации он продолжает оставаться человеком, даже несколько лучшим, как я вам и обещал. Или даже много лучшим – кто сколько наработал в душе своей. Если же он внутри – кролик, шакал или скорпион, то после преображения он и становится кроликом, шакалом, и скорпионом...

– Или попугаем, – как бы мельком заметил Галик.

– Что ж, укол справедливый. – Якоби вроде и не обиделся. – Наверно, во мне тогда накопилось что-то не то. Что-то жалкое, что-то птичье... Хорошо, что это процесс обратимый.

– Ваш пример это доказывает.

– Это так. Но не пуст ваш сегодняшний опыт, еще как не пуст. По совести сказать, я основательно переживал. Хотя и верил в вас. Теперь переживания позади. Никто из вас не превратился в змею или паука, в ехидну или в тривиального барана. Это кое-что значит, поверьте моему опыту, друзья мои. Теперь я начинаю думать, что даже ваш уважаемый сержант не превратился бы, простите, в бизона. А по виду – легко мог бы.

– Ну уж! – добродушно-сердито бросил Валик.

– То-то он испугался.

– Он не испугался! – Валик по-настоящему осерчал.

– Ну, не испугался, – примирительно сказал Якоби, – так оробел.

– И не оробел он! – продолжал кипятиться Валик. – Просто он... Просто он...

– Оставим ненужный спор, – сказал Якоби. – Вернемся к вашим тоже вполне достойным фигурам. Вы не сразу ощутите перемену. Но сразу и не надо. Добрая сила уже поселилась в вас. И она действует.

– Чувствуешь? – Галик толкнул локтем Арика.

– Еще бы! – ответил тот и толкнул локтем Валика.

– Так надо тогда всех пропустить через этот шар! – воскликнул добрый Валик. – Всех на свете!

– Отличная идея! – откликнулся Арик.

– Просто класс! – заключил Галик.

Якоби грустно улыбнулся.

– Ничего не выйдет.

– Почему? – спросил разочарованный Валик.

– Положительным образом шар действует не на всех.

– На кого же? – спросил Арик.

– Только на тех, кто до этого дорос, кто к этому стремится в глубине души своей.