Выйти замуж за эльфа - Андрианова Татьяна - Страница 97

— Ведьма уехала, я сделал все что мог. Но зачем я ей, у нее уже есть жених, причем он не только эльф, но еще и принц.

— Хочешь сказать, ты сделал ей предложение, а она отказалась?

Мистраэль потупился. Солжет ли он, если скажет «да»?

Строго говоря, он ведь предлагал человечке составить компанию за ужином. А она просто взяла и ушла прямо через стену, причем в гордом одиночестве, прихватив с собой только кота, значит, ответила отказом. Жрица же не конкретизировала, какое именно предложение он сделал.

— Именно, — покаянно кивнул он.

— Да как она посмела! — возопила родительница.

От неожиданности Мистраэль покачнулся и грохнулся бы на пол, если бы не Эллизариэль. Жрица явила невиданную прыть и буквально вздернула нерадивого отпрыска верх, чтобы задушить в родительских объятиях. Ее ничуть не смущало то, что несчастный задыхался и хрипел, пытаясь отвоевать хоть глоток воздуха. Такой ласки от своей матери Мистраэль не знал даже в нежном розовом младенчестве.

— О! Мой милый мальчик! — рыдала Эллизариэль, еще сильнее прижимая полузадохшегося, практически теряющего сознание сына к груди. — Как она посмела?! Да кто она такая, чтобы отказывать тебе?!

«Этого не может быть. Я просто сплю», — удивленно подумал Мистраэль и соскользнул в блаженное забытье.

28

Меня довольно бесцеремонно шваркнули на землю, словно мешок с картошкой. Я хотела было выразить возмущение яростным воплем, но удар о твердую поверхность выбил последний воздух из легких, так что некоторое время пришлось пролежать на спине, пытаясь вздохнуть. Васька заботливо суетился вокруг, заламывая пушистые лапки, в полной уверенности, что подозрительные хрипы не что иное, как долгая и мучительная агония. Когда наконец удалось вогнать в легкие воздух и отдышаться, слезы выступили на глаза, а Васька, радостно взвизгнув, бросился на поиски стакана воды.

— Ну что? Пришла в себя? — поинтересовался над ухом мягкий вкрадчивый голос.

Я смахнула с ресниц капли слез и уставилась в самодовольные глаза эльфа. И так мучительно захотелось стереть наглую ухмылку с прекрасного лица (желательно кулаком), что прямо руки зачесались.

— Так за чем же дело стало? — радостно поинтересовался Ахурамариэль. — Ни в чем себе не отказывай. Сдается мне, эльф противник хоть куда!

Я не разделяла энтузиазма клинка, но внутри холодным огнем бушевала такая ярость, что, откровенно говоря, пойти врукопашную драться с армией нежити для меня было парой пустяков. На ногах я оказалась за один удар собственного сердца, в руке серебряной молнией сверкнул клинок.

— Вот сейчас ты из первых рук узнаешь, насколько я пришла в себя, — многообещающе прошипела я.

— Замечательно, — иронично улыбнулся Роландэль. — Если это тебе так необходимо, то я не против немного размяться.

Не похоже было, что он испугался. Впрочем, увидев меня с мечом в руках, редко кто воспринимал всерьез мои воинственные позы. Интересно, откуда эльф взял одежду? Обычно после смены облика эльф щеголял в полном неглиже, чем приводил женщин в восторг, а мужчин в ярость.

— Да в кустах наверняка прятал, — заметил Ахурамариэль. — Мы сегодня деремся или как?

«Так он еще все это заранее придумал!»

Тут я озверела окончательно, на радость звенящему в предвкушении боя Ахурамариэлю. Мечи скрестились с такой силой, что искры посыпались, грозя лесу пожаром. Роландэль прекрасно владел клинком. Казалось, благородная сталь служит органичным продолжением руки эльфа. Он двигался легко и непринужденно, словно не бился на мечах, а танцевал вальс на паркете бальной залы. Я же, наоборот, была слишком зла, чтобы толком сосредоточиться на ударах и блоках. В итоге все движения получались какими-то рваными и незавершенными. Ахурамариэль нещадно бранился, не жалея слов и выражений, но изменить ситуацию не мог. Ему оставалось только скрежетать зубами.

— Может, прекратим маяться дурью и отправимся наконец на поиски? — осторожно поинтересовался Роландэль, но его слова, вместо умиротворения, произвели обратный эффект.

— Ах, мы маемся дурью! — взвилась я. — Ну все… Ты труп!

— Как скажешь, — спокойно согласился тот. Ироничная улыбка скользнула по его лицу. Мне до зуда в ладонях захотелось стереть эту ухмылку полновесной оплеухой.

В это время на сук ближайшего дуба уселись вконец запыхавшиеся Драго и Филька.

— Фу-у-у, — облегченно ухнул филин. — До чего утомила меня эта гонка! Все-таки нам, оборотням, тяжело состязаться в скорости и выносливости с драконом.

Он устало растянулся на спине вдоль ветки, раскинув крылья в разные стороны.

— Вот уж не знал, что оборотни такие слабаки, — откликнулся мышь, обмахиваясь кожистыми крыльями, словно своеобразным веером.

— Мы не слабаки! — взвился филин.

— Слабаки, слабаки, — кивнул мышь.

— Ах, ты обзываться! — возмутился Филька. — Да я тебя… Да я тебе… Да я с тобой… просто не знаю, что сделаю за такие слова!

— Не знаешь, так и не говори, — отрезал вампир. Возмущенный несправедливыми обвинениями в адрес всех оборотней, Филька гордо подбоченился:

— Да вампиры послабее нашего будут! Вы вообще вымирающий вид, и сохранились разве что в глухих заповедниках. Стараниями истребителей вы уже миф. Тогда как оборотни прекрасно соседствуют с людьми…

— Да неужто! — фыркнул Драго, вложив в этот звук все свое презрение к другому виду, который вампиры испокон веков принимали за низший: нечто среднее между людьми и животными. Чуть выше, чем зверь, но ниже, чем человек. — И ты открыто говоришь им, кто ты? Привет, народ! Я оборотень?!

Филин потупился. Конечно, среди людей он проживал инкогнито. Мало кто обрадуется, узнав, что его сосед оборотень. И тут уж неважно, насколько твоя вторая ипостась безобидна для окружающих: один звонок истребителям, и инъекция серебра обеспечена. Тут взгляд смущенного оборотня наткнулся на поединщиков внизу.

— Ух ты! — радостно ухнул он. — Ставлю на ведьму! Драго в свою очередь посмотрел вниз и удивленно присвистнул:

— И почему я не удивляюсь? Эта дама обладает патологической склонностью к насилию. И хотя в поединке явное преимущество за эльфом, я все же отважился бы поставить на Викторию. Как подсказывает мне опыт, она умудряется побеждать даже там, где должна была бы проиграть.

— Но я уже поставил на Викторию, — надулся Филька.

— Конечно. Поэтому я и воздержусь от ставок: если мы оба будем ставить против эльфа, в чем тогда смысл пари?

Ахурамариэль злился. Его состояние как никогда было близко к белому калению. Он ругался и грозил казнями египетскими и всеми экзотическими видами пыток, которые только смог припомнить, но не смог добиться от меня ровным счетом ничего. Я слишком выдохлась. Все-таки драться с опытным противником, даже если используешь при этом магию, нелегко, особенно если твой противник тренированный эльф, переживший все семь магических войн. Роландэль скорее отмахивался от моего меча, чем нападал. Я же выдохлась вконец и едва держалась на ногах, но сдаваться не собиралась. Не доставлю ему удовольствия, признав поражение. Не дождется!

— Роландэль!

Имя эльфа прозвучало резко, как удар хлыста, и произвело эффект разорвавшейся бомбы. Мы дружно отпрыгнули друг от друга, как пара подростков, застигнутая родителями за первым поцелуем. Филин с мышом чуть не грохнулись с ветки, но вовремя вспомнили о когтях и удержались.

— Почему ты дерешься с этой леди? Не рискуешь найти себе более подходящего противника?

Голос, так вовремя прервавший наш поединок и не давший мне окончательно опозориться, принадлежал одному из эльфов, в котором я не без удивления узнала недавнего узника замковой темницы. Только теперь он не выглядел таким изможденным. Из-под защитного цвета плаща с капюшоном виднелась кольчуга, за спиной висели лук и колчан, к украшенному чеканными металлическими пластинами поясу пристегнуты искусно украшенные ножны с парными клинками, чьи потертые рукояти свидетельствовали о том, что их хозяин не зря носил мечи — ему приходилось пускать их в ход.