«Зимми»: христиане и евреи под властью ислама - Йеор Бат - Страница 26

Никто не отрицает, что арабо-исламская колонизация, особенно вначале, значительно улучшила положение меньшинств по сравнению с предыдущим теократическим византийским правлением. Действительно, период, предшествующий арабским завоеваниям, был отмечен официальным узаконением религиозных преследований византийской церковью. Так по контрасту с фанатичной византийской тиранией мусульманское правление, признававшее – хотя и подчиненное – существование других «религий Откровения», было значительным шагом вперед. Сама идея сосуществования различных народов – даже и в неравноправном положении, а также предоставление им самоуправления говорят о терпимости, отсутствовавшей у византийской власти. Следовательно, можно утверждать, не впадая в противоречие, что в ранний период арабских завоеваний, до принятия византийских законов и установлений относительно подвластного населения, зимми не была лишена положительных моментов. Согласно хадису, пророк говорил: «Кто убьет данника, не вдохнет запах рая», а Омар ибн ал-Хаттаб изрек на своем смертном одре:

«Я советую тебе помнить о народах, с которыми Аллах заключил союз, ибо соглашение с нашим пророком защищает их; и будут они оказывать всевозможную помощь твоим родам».

Эта система, одновременно и деспотическая, притеснявшая народы зимми – и в то же самое время защищавшая их, представляет сегодня в своей религиозной направленности главное препятствие на пути установления равноправных взаимоотношений между группами (или нациями) зимми и их мусульманским окружением. Тот же самый религиозный фактор, который в отношении божественной воли служил раньше защитой, превратился сегодня в камень преткновения, поскольку статус зимми – в соответствии с религиозной интерпретацией – должен сохраняться до конца времен. Остается только надеяться, что мусульманские мыслители с помощью новой интерпретации традиционных текстов окажутся способными модифицировать или преодолеть концепции джихада и зимми.

Наше исследование не ставит целью анализировать ситуацию сегодняшних дней и дать определение процессам, но на одном примере стоит показать живучесть традиционного способа мышления. Разрыв Ираном дипломатических отношений с Израилем наряду с исламизацией его политического режима; подтверждает укорененность антисионизма в таких исламских представлениях, как джихад и зимми. Иудаизм как религия – терпима, но сионизм как национально-освободительное, с определенной территорией, движение еврейского народа – враждебен ей.

В речи от 16 августа 1970 года аятолла Хомейни назвал Израиль, Соединенные Штаты Америки и все те страны, которые не примут участия в специальном Дне солидарности с палестинским народом, «врагами ислама». Он добавил:

«Правительства мира должны знать, что ислам не может быть побежден. Ислам победит во всех странах мира, и ислам и учение Корана будут властвовать надо всем миром».

В свете опыта прошлого можно предположить, что подтверждается стремление к распространению джихада, а, следовательно, и зимми, но всему миру. Подобно этому ливанский и арабо-израильский конфликты демонстрируют такие идеологические полюсы, которые не могут не волновать человечество, в особенности во времена возрождения мусульманского фундаментализма. Это мусульманское идеологическое движение вне сомнения вносит нечто совершенно новое в ситуацию в мире. Исламский фундаментализм всегда был постоянно действующим фактором истории. То затухая, то набирая мощь, он возвращается на историческую арену и периоды социальных и политических напряжений, когда массы народа тянутся к религиозным лидерам, излучающим харизму и ауру святости.

Современный мусульманский фундаментализм выражает крайнее внутреннее напряжение и деформацию традиционных религиозных общин под давлением извне, кризис их ценностей и переход в новое состояние, приспособление к новым условиям. В авторитарных режимах, запрещающих все формы политической оппозиции, религия служит единственным способом выражения и прикрытием многочисленных и противоборствующих сил, стремящихся к социальным и политическим изменениям.

На протяжении двадцатых годов в Египте, а в наши дни в Иране фундаментализм, выражающий народное недовольство, подогревается я консервативно-религиозным пылом. В Иране фундаментализм взял на вооружение практику коммунистической партии, а также объединился с прозападно-настроенной интеллигенцией, стремившейся к реформам.

Можно сказать, что целью фундаментализма является установление Корана и Сунны как единственных авторитетов в юрисдикции мусульман в концепции джихада и фундаментализма

На Западе технология является лишь одним из выражений культурного развития, которое в силу своей внутренней свободы всегда осознанно и самокритично. Но эта же самая технология, импортированная в третий мир, оторванная от своих истоков и вырванная из своего культурного контекста, теряет связи с окружающей реальностью, а значит, не может быть ассимилирована ею. Технология становится независимой силой, оказывающей магическое, разрушительное воздействие на ее обладателей, бросая в то же время безгласные и нищие массы в ад бесчеловечной эксплуатации и уничтожения.

Расплодившийся в результате этого процесса люмпен-пролетариат воспринимает, таким образом, Запад как угнетающую и агрессивную власть, целью которой является унижение человека, его достоинства, его традиционных моральных и культурных ценностей, власть, замещающую все это заграничными суррогатами. Повергнутый в отчаяние нищетой, он слепо следует за религиозными доктринерами, выросшими в его же среде, знающими его проблемы, говорящими на его языке и обещающими возрождение славного прошлого. Эти обещания становятся все более соблазнительными, если принять во внимание манну в виде нефтедолларов, снизошедшую на этих харизматических лидеров и предоставленную в их распоряжение. С помощью этой всепобеждающей силы они завоевывают влияние у масс и оправдывают свои собственные нарушения проповедуемой ими религиозной морали. Гораздо лучше, считают они, если их подданные обратятся к Аллаху, нежели к марксизму.

Так силы, вскармливающие мусульманский фундаментализм, проявляются на разных уровнях. С общекультурной точки зрения фундаментализм берет свое начало от конфронтации с западным миром и следующим за этим отрицанием его материалистической субкультуры, воспринимаемой в качестве системы подавления традиционных мусульманских ценностей. На социально-политическом уровне возрождение религиозного рвения дает возможность создать оплот против распространения коммунизма в массах под гнетом нищеты (правда, советский империализм может использовать в своих интересах и фундаментализм). Славное прошлое исламской истории служит гордым знаменем для испуганной и надломленной элиты, введенной в заблуждение вымышленной идеей «золотого века», разрушенного – так ей представляется – европейской колонизацией.

Как бы ни были противоречивы и противоположны эти силы, какой бы ни была их социальная, политическая или экономическая мотивация и их поляризация в отношении конфликта Запад-Восток, все эти направления обретают единство и общую ориентацию в той религиозной и исторической структуре, на которой они базируются, с которой противоборствуют и спорят. Например, восстание против иранской монархии не только имело социально-экономические корни, но направлено также и на свержение не уважающего ислам правителя. Замышляя убийство прозападно-ориентированного Садата, террористическая группа успешно осуществила покушение на него.

Целью ее было приведение в исполнение смертного приговора над «предателем ислама» и ускорение возврата к халифату. Начиная с этого времени, организации провели в Ливане многочисленные террористические акции (1983) против американских, французских и израильских войск, а также против гражданских объектов этих стран в Европе. Эти акции продолжаются и по сей день и они оправдываются и объясняются с точки зрения религии.