Напарница - Авербух Наталья Владимировна - Страница 175

— Прости… — выдавила я и всё-таки разрыдалась, а этот раз не пытаясь ни прибегнуть к напарнику в поисках утешения, ни вытирать льющиеся из глаз слёзы.

— Я очень много хотел сказать тебе тогда, — безжизненным голосом начал вампир — и остановился. — Очень многое, но это было давно. Тогда я собирался забрать тебя, но Мастер был против. Он говорил — такая жизнь не для девушки. Он говорил — мы не сможем прятаться двадцать лет от людей, желающих нас разлучить. Он говорил — живые должны жить, а не существовать рядом с не-мёртвыми. Он говорил — с молодым Перте ты в безопасности. Мы поспорили, и он привёз меня туда, в гостиницу, где вы остановились с этим человеком. Я видел всё.

— Всё… — выдохнула я и спрятала лицо в ладонях. Оно горело от стыда и обиды. Быть так близко — и ничего не сказать мне! Быть так близко — и позволить, допустить, чтобы я…

— Я тогда не чувствовал твоих мыслей, — пояснил не-мёртвый. — Нарочно оборвал связь, чтобы обезопасить тебя. И знать не знал, о чём ты думаешь, когда увидел тебя в объятиях моего убийцы. Но потом я заглянул тебе в глаза… И, знаешь, Ами, мне расхотелось его убивать. Не знаю, почему, но расхотелось.

— Убийцы… — медленно проговорила я, наконец-то прозревая. Теперь многое сделалось понятным. Вот почему Дрон так быстро подошёл ко мне тогда, и вот откуда он знал, как всё произошло. Его люди, верно, подали свистом сигнал, а заодно и отвлекли меня, чтобы я не видела, кто… а дальше был верный расчёт, ведь ни один не-мёртвый не подпустит к себе человека с заряженным серебром пистолетом. Боже мой, какая я была дура, если не догадалась сразу! Ведь только у Дрона Перте была причина убить моего напарника — чтобы получить меня и выйти из игры или чтобы отомстить за перенесённое унижение или чтобы обезопасить себя от возможных преследований вампира — неважно. Но только он, Дрон, мог хотеть уничтожить Беренгария. Остальные участники игры ещё мечтали захватить его в плен. Только он.

— Ну да, — совершенно хладнокровно кивнул вампир. — Ловко подстроено. Когда я услышал выстрел и увидел, куда летит пуля, я сразу понял, к чему всё идёт. Видишь ли, твой распрекрасный Дрон Перте не спускал с тебя глаз, и поэтому не потерял из виду, когда ты пыталась скрыться. Он прострелил бы тебе горло, и моей реакции едва хватило, чтобы прыгнуть между тобой и пулей. Господин Перте отличный стрелок, он всё рассчитал.

— Ты восхищаешься им? — не поверила я своим ушам.

— Ну да, — подтвердил Беренгарий. — Чистая работа. Будешь прощаться, передашь ему моё восхищение.

— Прощаться… — глуповато повторила я.

— Прощаться, — твёрдо произнёс вампир и, взяв меня за подбородок, заглянул мне в глаза. — Я пришёл за тобой, Ами. Двадцать лет назад ты поклялась Мастеру стать одной из нас, когда я достигну совершеннолетия. Теперь время пришло.

— Время пришло… — повторила я с внезапно нахлынувшей горечью, словно это кто-то другой все дни перед похоронами заканчивал свои дела, чтобы после поминок незаметно уйти. — Время… А ты подумал — вы с Мастером подумали, каково мне было все эти двадцать лет?! Каково жить и чувствовать себя мёртвой! Я каждую ночь видела тебя во сне! Я никого больше не любила! Меня заставили жить — насильно, не спрашивая моего желания, но все эти двадцать лет я была хуже трупа! Каково мне было греться рядом с чужим очагом? Любоваться на чужое счастье, ласкать чужих детей? Каково мне было чувствовать себя последней дрянью?! Каково, по-твоему, а? И вот теперь, когда я уже успела забыть, ты приходишь ко мне и хочешь увести? Так просто? Или по-прежнему считаешь своей собственностью? Игрушкой, которая не имеет своего мнения и существует лишь для твоего развлечения? Что ты молчишь, Гари, скажи!

— Тебя никто не заставлял чувствовать себя последней дрянью, — прохладно и как-то презрительно отвечал бывший напарник. Если ещё в начале разговора на душе у меня было холодно и пусто, то теперь это ощущение усилилось во сто крат. Боже ты мой! И ведь я его любила! Он был для меня всем! Неужели Аманда была права, и это было не более чем нездоровая привязанность жертвы к своему мучителю, о каких она успела вычитать в новейших книжках? — Тебя никто не заставлял спать с мужем твоей подруги и ласкать чужих детей. Никто не запрещал полюбить хорошего человека и выйти за него замуж. Вот только детей бы у тебя не было, ты уж прости. У тех, кто пробовал кровь не-мёртвых, не может быть потомства, мне об этом рассказал Мастер… тогда, когда ты отдалась Дрону Перте в гостинице.

— Какое это имеет значение, — прошептала я. Первое время, я пожалуй, боялась родить Дрону ребёнка, мы были слишком неосторожны. Потом как-то привыкла, что бесплодна. Но какая теперь разница, ведь дело-то не в этом!..

— Никакого, — равнодушно подтвердил вампир. — Мне просто хотелось, чтобы ты поняла: свою жизнь ты построила сама. Не вини меня за неудачи.

— Но я была как мёртвая тогда… — выговорила я. — Ненавидела весь свет, и Дрона и Аманду первыми… Мне хотелось сквитаться…

— И как? Удалось?

Я расплакалась сильнее прежнего. Вампир стоял передо мной, скрестив руки на груди, и терпеливо ждал, пока я успокоюсь, не делая никаких попыток меня утешить. От этого разбивалось едва только ожившее сердце.

— Ты больше не любишь меня? — спросила я и сама поразилась своему вопросу.

— Не знаю, — сухо ответил Беренгарий. — Тогда, конечно, мне хотелось убить вас обоих. Но Мастер буквально оттащил меня… и потом, я видел твои глаза. Уехал на юг… я говорил тебе, что много думал. Живое должно жить — Мастер, пожалуй, прав. Нет, у меня нет причин на тебя сердиться.

— Ты больше не любишь меня?! — спросила я снова, уже громче и настойчивее.

— Видишь ли… — потянул вампир. Я так и впилась в него глазами, надеясь прочитать на лице не-мёртвого хотя бы проблеск чувства… и не видела ничего.

Всё было кончено. Лучше бы я умерла тогда. Лучше бы я умерла.

— Конечно, люблю тебя, глупенькая, — выговорил напарник и прижал меня к себе. На его лице заиграла — такая знакомая! — насмешливая улыбка.

— Ненавижу! — выдохнула я и ударила вампира в грудь. Он только засмеялся. — Ненавижу!

— Это всё равно, — прошептал мне на ухо Беренгарий и поцеловал в шею. — Любишь или ненавидишь, неважно. Главное — мы снова вместе, не так ли?

Двадцать лет бездарно потраченной жизни слетели с меня, подхваченные холодным зимним ветром, и я замерла, не помня себя от счастья, в объятиях своего повзрослевшего напарника. А вокруг доносились чужие голоса, меня искали и звали многочисленные родственники, друзья, знакомые и слуги покойной. Искали, но не могли увидеть, словно я уже сейчас не принадлежала к оставленному мной миру.

— Может быть, всё же дождёшься поминок? — улыбнулся напарник.