Ведьма и вампир - Авербух Наталья Владимировна - Страница 90

— Он ничем…

— Оставь эти речи, мой мальчик, — перебил бывшего ученика аббат. — Сейчас не время для лжи. Если скажешь сам, сейчас, тебе зачтётся на допросе. Или, если хочешь, зачтётся твоей женщине. Ну?

— Никто меня не подкупал, — упрямо пробормотал Крам. Он не верил в обещания — слишком хорошо помнил уроки своего наставника. — Вы прекрасно знаете, что барон никогда никого…

— Это не имеет значения, — отмахнулся инквизитор. — Барон стоит на пути веры в Защитника — и должен быть сметён недрогнувшей рукой! А ты, предатель…

Магда тем временем колдовала над ключом, стараясь уверить волшебный предмет и саму себя, что эта богатая комната — её собственный дом, где она чувствует себя спокойно и безопасно, что осталась самая малость — затворить двери, чтобы не пропустить врагов, а так — нет места ближе и дороже. Ведьмы, как кошки, привязывались к дому. И, как кошки, не любили его менять…

С трудом девушке удалось создать нужное настроение, заставить себя поверить. Но удалось. Магда шепнула несколько слов и порванная Крамом нитка сама собой завязалась в узелок в месте разрыва. Ещё слово — ключ занял своё место на груди девушки.

— …а ты, предатель, — говорил инквизитор, — сам выбрал быть на стороне побеждённых. Теперь получишь свою награду.

Лопнула верёвка, связывающая ведьму по рукам и ногам. Магда не стала вставать с пола, только повернулась так, чтобы удобнее было следить за аббатом. Вот он начал подниматься со стула… стул отодвинулся назад, а потом с силой ударил инквизитора под коленки. Аббат упал, стул опрокинулся, развернулся…

— Что ты с ним сделала?! — от неожиданности закричал Крам. Под опрокинутым стулом на ковре лежал аббат, который при падении ударился об острый угол стола.

Магда засмеялась, с трудом поднялась с пола и охнула от боли.

— Ничего особенного. Ему стоило бы знать — никто не может причинить ведьме вред в её собственном доме. Никто, понимаешь?

— Но… как?

— Ключ, — пояснила Магда. — Ты меня спросил, и я вспомнила. Ключ — вот что подчиняет ведьме все предметы в её доме. Надо только его зачаровать на конкретное помещение.

— В первый раз такое слышу. Инквизиция бы знала.

— Нас обычно обыскивают прежде, чем запирают, — объяснила Магда. — И в одиночку. Ладно, это неважно.

Она хлопнула в ладоши, верёвка, связывающая Крама, сама собой развязалась, подлетела к аббату и принялась его опутывать.

— Он жив? — опасливо уточнил Крам.

— Какая разница? — пожала плечами ведьма. — Жив — ну и ладно, неохота руки марать, умер — так ему и надо, собаке.

— Магда!

— У тебя такая короткая память, Крам? — зло прищурилась ведьма. — Если было бы по его хотению — мы бы умирали долго и мучительно. А я подарила лёгкую смерть. Он и не заслужил её.

— Он жив, — возразил Крам, потрогав руку учителя.

— Повезло ему.

— Что теперь?

— Оттащи его в сторону и брось… ну, хоть на сундук. Пусть полежит себе.

— А мы?

— А что мы? — разозлилась ведьма. — Я же не всесильна! Я заколдовала эту комнату, но выйти из неё мы не можем — снаружи его прихвостни. На окнах решётка, разрушить её я не могу, только укрепить.

— Укрепи, — посоветовал бывший инспектор инквизиции. — Когда они обнаружат, что отец Нестор не отвечают, могут полезть к нам через окно.

— Хорошо, — снова хлопнула в ладоши ведьма. — Теперь в комнату не попасть даже с тараном.

— Кто в городе таран разыщет? — попробовал пошутить Крам, но ведьма обожгла его злым взглядом.

— Они и не то могут разыскать, твои «братья по вере», будь они прокляты!

— Магда!

— А ты думаешь, это очень приятно — лежать в этой мерзкой комнате, когда руки вывихнуты за спиной и ждать смерти? А потом слушать, что этот старый развратник про меня разглагольствует? Да чтобы чума поразила его печень, разум покинул голову, а сердце лопнуло на кусочки!

— Магда…

— Что тебе?

— Магда, у тебя платье расшнуровано…

— И ты молчал? — возмутилась ведьма. — Так, не бросай его на сундук, брось за стол… да, вот сюда, в угол.

— Зачем?

— В таких сундуках всегда много чего лежит хорошего, надо только покопаться, — пояснила ведьма. Она щёлкнула пальцами, крышка сундука открылась, девушка наклонилась, перебирая дорогие вещи.

— Магда, ты же не собираешься его грабить? — ужаснулся Крам.

— А если бы и собиралась? — обиделась ведьма. — Или, по-твоему, пытать людей — морально, а порыться в старом сундуке уже нечестно?

— Но…

— Заткнись! Вот оно!

Ведьма вытащила из сундука серебряное зеркало, поставила на стол, поудобней развернула к себе и принялась приводить одежду в порядок.

— Кстати, — небрежно бросила она. — Возьми оттуда тряпки и заткни рот своему учителю. И глаза завяжи.

— Это всё? — еле сдерживая раздражение, уточнил бывший инквизитор. Крам ещё не привык, чтобы им помыкали, чтобы на нём срывали дурное настроение и всячески поносили неизвестно за что.

— Ну, можешь уши заткнуть, если сумеешь пробки для них накрутить.

— Магда!

— Что тебе?

Ответить бывший инквизитор не успел — в дверь постучали.

— Отец Нестор! Что у вас творится? Отец Нестор?

Магда приложила палец к губам. Крам кивнул.

— Отец Нестор?! Откройте! Ответьте! Отец Нестор!!!

— Ломайте дверь, — приказал кто-то. Послышался тяжёлый удар, но дверь даже не дрогнула.

— Эй, вы! Предатель! Ведьма!

— Молчи, — шепнула Магда. — Какой же ты предатель? Ты поступил по совести.

— А ты?

— А я не в счёт. Тихо!

— Вы! В комнате! Что с отцом Нестором?! Почему никто не отвечает?! Ответьте! Откройте!

— Молчи, — повторила Магда.

— Загляните с улицы, — послышался из коридора приказ.

— Там решётка!

— Обалдуй! Я не сказал ещё лезть в окно, я велел посмотреть!

— Что будем делать?

— Ломайте дверь. Идите за напильниками, будем пилить решётку. Пошевеливайтесь, отец Флегонт велел к полуночи начать допрос! Живо, живо!

— Зачем ему? — шёпотом удивился Крам.

Магда взмахом руки затемнила окно так, что только проклятый мог бы с улицы увидеть, что творится в комнате.

— Наши показания — последний шанс чернокнижника выжить, — пояснила девушка.

— Чернокнижника?! — поразился Крам. Отец Нестор пришёл в себя и застонал.

— Крам, я же просила тебя завязать ему глаза и рот! — всплеснула руками ведьма. — Почему я должна повторять дважды?!

— Нет, погоди. Скажи при нём. Какого чернокнижника?

— Ну, что ты как маленький? Отец Флегонт, чтоб ему у Врага мучаться, ещё в юности продал свою душу и стал чернокнижником.

— Откуда ты знаешь?

— А как мне не знать, если он нам троим приглашения на Лысую гору передал? И сам, кто он есть, рассказал. Не удивлюсь, если он своего наставника нашёл в застенках инквизиции и на тот свет отправил, как только получил всё, что хотел.

— Лжёшь, — простонал аббат.

— Я не собираюсь ничего доказывать, — презрительно бросила ведьма. — Крам, если ты не заткнёшь ему рот, я сделаю это сама!

— Нет.

— Крам, я не поняла, ты споришь?! Ты со мной споришь?!

— Ты ничего не сделаешь с этим человеком, — отчеканил Крам.

— Это ещё почему?! — взвилась ведьма.

— Потому что я так сказал.

Магда отвернулась.

— Тебе этот человек дороже, чем я?

— Нет. Но мы не будем над ним издеваться.

— Это не издевательство, это всего лишь мера предосторожности, — попыталась убедить жениха ведьма.

— Нет.

— Как скажешь.

— Магда! Ты сердишься?

— А ты как думаешь?

— Прости.

— Ладно уж, — проворчала ведьма. — Устраивайся поудобнее, будем ждать.

— Чего?

— Не знаю. Но если я не появлюсь на сегодняшней аттестации, меня убьют проклятые.

— Нет!

— Вот тебе и нет. Нам бы стоило прорываться к выходу, но там слишком много человек, чтобы так рисковать.

— Магда!

— Помолчи, Крам, прошу тебя. Вейма и впрямь сумасшедшая, может, всё-таки придёт.

— А если нет?