Ведьма и вампир - Авербух Наталья Владимировна - Страница 82

— Не против, — смирился с неизбежным юрист. — И, если уважаемая ведьма не возражает, она тоже может говорить мне «ты».

— Магда, не возражаете? — позвал Лим. — Ау, Магда?

Ведьма сидела с краю на скамье и смотрела на Крама. Она заметила его тогда, когда невольно проводила взглядом Вира и с того момента не отрывала от инквизитора глаз. Или теперь надо говорить «бывшего инквизитора»? Он сдержал слово. Он заслужил её любовь. Но она-то, она обманула его! Ведь причиной его предательства инквизиции была ошибка! Крам приписал братьям по вере то, в чём повинна была только её глупая беспечность. Имеет ли право она на его любовь?

— Магда!

— Не возражаю, — отмахнулась ведьма.

— Так выпьем морс в честь нашей дружбы, которой не помеха ни возраст, ни происхождение! — предложил Лим.

— Нет, — заупрямился Агап. — Пить морс в честь дружбы — это кощунство. Морс сам по себе, а дружбу можно отметить и в другом месте.

— Золотые слова, — согласился вампир. — А почему ты поступил в Университет?

Агап в который раз за день почувствовал, как почва уходит из-под ног, а мир переворачивается на голову.

— А ты?

— Ну, мы — ясное дело. Хотели быть психологами, помогать людям, разбираться в их проблемах, всё такое. Какая разница? Мы ведь горожане, нам можно.

Герцогский сын посмотрел на Нору. Стоило Лиму вернуться к теме обучения в Университете, как глаза баронской дочери снова заблестели от неподдельного интереса. Студент нарочно его дразнит, но Нора этого, кажется, не замечает. Сопровождающим девочку девицам попросту не до них, а барон полностью занят разговором с герцогом. Агап улыбнулся, отвернувшись от студента.

— Однажды я понял, как важно сегодня знать все законы, обычаи и правила. У нас дома суд ведётся по справедливости в меру батюшкиного и матушкиного разумения, но за пределами родного герцогства не всегда можно настоять на своей правоте одним убеждением. Мне приходилось отстаивать свои слова с мечом в руках, — он осёкся, уловив потерю внимания в глазах девушки, — но это не решает все сложности. Рано или поздно приходит юрист, который разрешает все тяжбы в пользу того, кто его нанял — и решает намного лучше, чем это можно сделать оружием. — Нора снова стала слушать с увлечением. — Вот я и решил стать юристом сам для себя, чтобы не нуждаться ни в чьей помощи.

Баронская дочь не успела высказать удовольствие или неудовольствие от рассказа Агапа, потому что, едва юноша остановился, Лим развернул его к себе, так, чтобы герцогский сын не заслонял Нору, и заявил:

— Всё это очень красиво, когда тебе двадцать пять лет и ты юрист со стажем. Но в пятнадцать, ручаюсь, ты не был таким умным.

— Откуда у тебя такая уверенность?

— Я не спрашиваю тебя, откуда ты знаешь законы, дорогой друг. Мне самому было пятнадцать, и я изучал психику подростков.

— Кого ты изучал?

— Психику. Душевную организацию. Ну, так что, зачем ты поступил в Университет?

Вампир вложил немного силы в голос, вынуждая молодого феодала говорить правду.

— Власть, — тяжело произнёс Агап. — Зная законы, можно управлять людьми. Ты доволен?

— Вполне. В конце концов, я пришёл в психологию за тем же самым.

— Агап, скажи, трудно учиться в Университете? — перебила вампира Нора. Теперь уже пришла очередь Лиму замирать в удивлении — он-то был уверен, что сказанное феодалом не понравится девушке. Сам Агап тоже оказался в затруднении, не очень представляя себе, какого ответа от него ждут. Нора хочет услышать описание студенческой жизни или просто спрашивает, каково ему пришлось?

— Трудно, — осторожно начал Агап. Нора поощряюще кивнула, не собираясь успокаиваться после констатации факта. — В Университете приходится каждое утро вставать на рассвете, чтобы успеть к первым лекциям…

— Мы, например, в таких случаях просто не ложились, — вмешался вампир. — Отсыпались прямо на лекциях — в нашем колледже были очень удобные парты.

— В нашем таких не было, — с достоинством ответил Агап. Нора хихикнула, и он поправился: — Я имею в виду, таких нерадивых студентов. Мы серьёзно осваивали премудрости законов, внимательно слушали преподавателей, записывали каждое их слово…

— Ходили по пятам и вымаливали зачёт, — дополнил Лим.

— Зачёты нам ставились за прилежную учёбу. Через день устраивались семинары, на которых мы сначала обсуждали прочитанное, а впоследствии начали тренироваться в выступлениях. Разбирали гипотетические ситуации, защищали учебные дела…

— О том, кто залил чернилами соседский учебник, — пояснил практикант.

— Лим! — укоризненно произнесла Нора.

— Нам приходилось очень много учить и подготавливать к каждому заданию, мы работали столько, что часто не оставалось времени на еду и сон.

— И как вы там только выжили? — фальшиво посочувствовал вампир.

«Да что на тебя нашло?» — изумилась Вейма.

«На меня? Я просто поддерживаю разговор!»

«Ты как с цепи сорвался!»

«Вам показалось».

— Когда учёба подошла к концу, преподаватели устроили между нами состязание в красноречии. Я вышел первым, — скромно отрекомендовался Агап.

— Да неужели! — подхватил Лим.

— Как это интересно, — вздохнула Нора. — И что ты теперь умеешь?

— Болтать красиво, только и всего, — не отставал вампир. — Агап теперь первый болтун, неужели неясно?

Нора и Магда в ужасе замерли, услышав такую дерзость. Сказать сыну герцога такое… такое… да за это не убивают, после такого скликают слуг и велят запороть наглеца. Вот только если начнётся драка, будет ещё хуже…

Агап медленно поднялся.

— Ты перешёл всякие границы, смерд! Ты ответишь за свои слова.

Лим тоже встал — далеко не такой крепкий на вид, как его противник. Ещё сутуловатый, худощавый юноша, непривыкший ни к какому насилию. Любой, кто взглянул бы на этих двоих, не поставил бы на студента и ломаной монеты. Но на них никто не обратил внимания.

— Я могу ответить за каждое своё слово и произнести ещё столько же, — криво усмехнулся он. Агапу показалось что-то неправильное в этой усмешке, но ощущение промелькнуло и пропало. Герцогский сын вспомнил неестественную силу рук студента, но не собирался отступать из-за того, что слабее. Сила — это ещё не всё в поединке.

Нора изо всех сил вцепилась в руку Агапа.

— Сеньор, прошу вас, — взмолилась она. — Здесь люди вокруг, неприлично! Пожалуйста, не надо шума. Умоляю вас! Вейма! Пожалуйста!

— Сядь, Лим, — приказала вампирша. — Немедленно извинись за свои слова.

— Но…

— Ты ещё смеешь спорить, мальчишка?! Я сказала — извинись перед сеньором! И впредь будь повежливее, когда тебя берут на важные мероприятия! Ну?!

Лим скривился. Он не собирался отступать, но ведь он клялся признавать старшинство Веймы… в конце концов, со смертельно больными не спорят, а Вейму можно с чистой совестью к таковым причислить.

— Монсир, я прошу извинить мои необдуманные слова.

— Агап, — взмолилась Нора.

— Я принимаю твои извинения.

— Но я бы попросила сеньора извиниться за «смерда», — попросила Магда. Агап поднял брови. Он сказал то, что думал и не собирался брать свои слова обратно. Нора умоляюще посмотрела на Агапа…

— Прошу меня простить за резкое и необдуманное выражение, — справился с собой герцогский сын.

— Как скажешь, — махнул рукой вампир и буквально рухнул на скамью. Агап опустился на своё место так, как этого требовал этикет.

«Не думай, что легко отделался, папенькин сынок» — отчётливо услышал Агап голос вампира. Он обернулся, но студент сидел с таким видом, словно не открывал рта уже целую вечность. Неладно что-то с нориной свитой… где барон Фирмин их выкопал?

— Сеньор собирался рассказать нам о своих умениях, которые он почерпнул, обучаясь в Университете, — поспешила нарушить напряжённое молчание Магда.

— В этом нет необходимости, — как можно мягче возразил Агап. — Господин студент уже всё сказал, я бы только приукрасил эту мысль, не более.

— Ужасно интересно учиться, — снова вздохнула Нора. — И зачем я родилась женщиной?