На полпути к себе - Иванова Вероника Евгеньевна - Страница 87

Ф-р-р-р-р-р! Остатки Пространства, не принявшие участия в Изменении, брызгами разлетаются в стороны. Часть их попадает на меня, и я морщусь от холодного прикосновения лужиц, растекающихся по коже. Лужиц, которые испарятся быстрее, чем смогут меня намочить.

— От своего блохастого прислужника перенял эту мерзкую привычку отряхиваться, да? — считаю необходимым пошутить, чтобы справиться с восхищением, каждый раз возникающим у меня при встрече с родственниками.

— Посмотрим, какими странностями обзаведёшься ты, когда поживёшь с моё! — весело предвкушает юноша, вынырнувший из скопления капель.

Сказать, что он красив — значит, ничего не сказать. Он ослепителен. Изящен настолько, что эльфы рядом с ним покажутся неуклюжими. Матово-белая кожа усыпана крохотными рыжеватыми пятнышками: у людей они именуются веснушками, но сомневаюсь, чтобы Ксо допустил такой дефект своей внешности, если бы не считал, что они ему безумно идут. И он прав, кстати. Действительно, идут...

Глаза могли бы поспорить своим цветом с изумрудами, но, думаю, самоцветы заранее признали бы своё поражение в этом споре. Хотя бы потому, что глаза Ксаррона полны жизни, а никакому камню не дано быть лукавым... Золотистые ресницы дрогнули, пряча улыбку: кузена всегда потешает нелепо-восторженное выражение моего лица в таких случаях, но он давно уже считает дурным тоном откалывать шутки по этому поводу... Водопад волос — не отчаянно-рыжих, как у Борга, например, а похожих на текучий цветочный мёд — струится по хрупким плечам вниз, почти до самого пола. И как он справляется с такой копной? Впрочем, это мне пришлось бы тратить полдня на расчёсывание, а к услугам кузена несколько десятков подходящих случаю заклинаний...

Одежда осталась той же — простой чёрный домашний костюм, без изысков и претензий — но приведена в полное соответствие с фигурой восемнадцатилетнего юноши, каковым мой кузен, конечно, являлся только внешне. Если посчитать, сколько веков назад он осчастливил мир своим рождением, получится... А, всё равно, точно не вспомню!

— Ну и что ты сидишь? — обманчиво тонкие руки скрестились на груди.

— Я должен вскочить и забегать вокруг?

— Раздевайся!

— Совсем?

Ксо склонил голову набок, одаривая меня сожалеющим взглядом:

— Никогда бы не заподозрил тебя в предрасположенности к шуткам, если бы ты не был моим кузеном... Разумеется, до пояса! Твои нижние конечности и то, что болтается между ними, меня совершенно не интересуют!

— И на том спасибо... — я поднялся, пошатываясь от набегающих волнами колебаний потревоженного Ксарроном Пространства, и начал расстёгивать камзол...

Может показаться, что мы — ближайшие и добрые друзья, но это не так. Совсем не так. Просто в первую же нашу встречу (не имею в виду те разы, когда я получал удовольствие от наблюдения за Ксарроном издали) кузен строго посмотрел мне в глаза и сказал, что если я попробую обращаться к нему с надоедливой приставкой «dou», то буду бит. И бит нещадно. Пока не пойму, как должны общаться между собой родственники. До рукоприкладства не дошло, но мне стоило больших усилий привыкнуть к тому стилю общения, который приветствовался кузеном...

Каждый синяк удостоился самого пристального изучения и ощупывания. На моё счастье, кузен оказался осторожнее, чем Кьез, и не доставил мне неприятных ощущений. Хотя с Ксаррона сталось бы полюбопытствовать, как громко я могу кричать.

— Мнэ-э-э-э-э-э... Заживать будет долго. Вот что, помимо фиксации рёбер надо ещё поделать примочки... Или растирания. Скажем, утром и вечером, при смене повязки... Согласен?

— У меня есть выбор?

— Выбор всегда есть, — улыбается Ксо. — Неужели у тебя не было случая это заметить?

— Был, и неоднократно. Но, знаешь ли, каждый раз получалось так, что я выбирал не то, что нужно.

— Охотно верю! Кстати, не ожидал, что ты вдруг решишь ТАК изменить свой внешний вид.

— А что?

— Да ничего, конечно... Твоё личное дело. И я, кажется, догадываюсь, почему именно «лэрр», но...

— Что?

— Ты хоть видел, что у тебя на спине нарисовано? — уголки губ Ксаррона изгибаются так ехидно, что мне становится жутковато.

— Представь себе, не видел! У меня даже времени на это не было.

— Хочешь, покажу? — изумрудные глаза вспыхивают совершенно мерзопакостным огнём.

— Покажи, — не думайте, я не прошу! Если Ксо решил над кем-то поиздеваться, он доведёт свои шуточки до победного конца, независимо от пожеланий или запретов самой жертвы — попросту проигнорирует любые возражения. Даже просьбы.

Мгновение подумав, кузен щёлкает пальцами. Эхо щелчка не успевает стихнуть в недрах кабинета, как из вихря, собравшего в свою воронку осколки Пространства, формируется самое настоящее зеркало. Во весь рост. Только без рамы и всего прочего: просто лист в несколько волосков толщиной, висящий в воздухе посреди комнаты.

— Повернись! — командует Ксо, и я подставляю требовательному взгляду мерцающей поверхности свою спину.

Проходит вдох или два.

— Готово! Только учти, долго картинка не удержится!

Разворачиваюсь лицом к нерукотворному зеркалу и...

Не знаю, что уместнее воскликнуть: «Фрэлл!» или «Пресветлая Владычица!», потому что... Потому что девочки, надругавшиеся над моим телом, позволили себе перейти все границы.

Почему они выбрали именно это? Я же просил Ке... И при встрече... Я ей задам трёпку!

На смуглой коже свивает свои кольца янтарный дракон.

Не спорю, качество исполнения великолепное, выше всяких похвал, и всё же... Ну зачем вы так со мной поступили? Чем я вас обидел?

Тьфу!

Изображение вздрагивает и начинает гаснуть, оплывая по краям и увлекая в процесс разложения слои замутнённого Пространства, а Ксо недовольно вздыхает:

— Ну вот, всё испортил... Надо было закрепить «мираж»[32] и послать Мэг в подарок — вот бы она повеселилась!

— Мне достаточно твоего веселья, — хмуро огрызаюсь.

— Да ну?

— Ну да!

— Зануда!

— Заноза!

Нашу перебранку останавливает появление Киана, докладывающего:

— Обед подан, dan-nah!

Не знаю, кто помогал волку готовить, но предложенные к вкушению блюда порадовали и глаз, и желудок. Правда, Ксо категорически отказался угощать меня вином, предоставив только чистую воду. Затребованные объяснения свелись к тому, что «тебе ещё нужно идти домой» и «грудь у тебя и так не в порядке, нечего на неё лишнее принимать». Я обиделся, о чём не преминул сообщить. В самых невежливых выражениях. Кузен умильно улыбался, слушая, что я о нём думаю, но остался при своём мнении. Впрочем, споры касательно того, что можно и нельзя пить, не помешали нам вполне мирно продолжить беседу после того, как основная часть снеди была уничтожена.

— Почему, всё-таки, ты примчался на выручку? Ты же не мог знать, что...

— Что один из несостоявшихся дуэлянтов — ты? — Ксо сузил глаза. — Допустим, не мог. Но очень и очень порадовался, что именно «примчался», когда увидел в кабинете принца тебя!

— Почему?

— Потому что, опоздай я на минуту, этот самоуверенный выскочка Герис решил бы выпустить одну из своих «ищеек»! Даже не хочу предполагать, что бы ты учудил в ответ...

— Да ничего, наверное... — бормочу себе под нос.

— НИЧЕГО осталось бы в комнате! Я, конечно, не уверен, но, вспоминая, как ты уделал бедного старика-учителя простым размыканием... Что-то не хочется доводить до греха!

— Я уже сказал: «Спасибо!» — участь Лара была ужасной, в этом кузен совершенно прав.

— Помню, помню... Но, благодарение богам, всё завершилось вполне приемлемо, за исключением... Так кто подсунул твоему эльфу «росу»?

— Он не «мой» эльф!

— Не цепляйся к словам, я жду ответа!

— Тебе-то зачем это знать?

— А так. Для общего развития, — подмигивает. — Вообще-то, я занимаюсь расследованием этого происшествия.

— Ты? С какого...

— С того самого. Неофициально, конечно.