Спецназ, который не вернется - Иванов Николай Федорович - Страница 39

— На намять о встрече. И о Чечне. Удачи тебе в службе.

— Нет, такой подарок…

— Держи, — уже грубее приказал Заремба. — В самолете я его все равно не провезу.

— В багаж сдадите, — продолжал отказываться офицер.

— Костя, — позвал подполковник санинструктора. Когда тот появился, протянул нож ему: — Это подарок твоему дяде. Отдашь, когда мы, дай Бог, взлетим. Не на небо, а в небо. А пока даже не показывай ему, что он у тебя.

Солдат удивленно посмотрел на старшего лейтенанта — вы же видите!

— Выполняйте приказание старшего по званию, — напомнил Заремба об армейской субординации.

— Есть!

Прекрасное армейское «есть», прекращающее любую демагогию и разногласия.

Солдаты окружили санинструктора, разглядывая «Короля джунглей», а Приходько, с трудом сдерживая чувства, пожал руку спецназовцам:

— Я благодарю этот дурацкий случай, который послал мне вас. Можно, если хотите, остаться, долечиться. Здесь вас никто никогда…

— Нет, нам лучше исчезнуть, — отказался Заремба. — А вертолеты — это прекрасно, сразу перемахнем через все посты и границу.

— И на аэродромах бардака всегда больше, — поддержал Туманов.

— Выскользнем.

Под погибшего и раненого пришла специальная пара вертолетов. Они долго и выжидательно кружили, боясь каждого блика на земле, потом один стремительно пошел на посадку, а второй закружил над ним. Боевая предыдущая пара вертелась по внешнему кругу, стреляя по любым подозрительным местам.

Спасательный вертолет приземлился на дорогу. Сержанта с уложенными у его ног вещами понесли сквозь ветер лопастей на носилках. Механик-водитель БТР, придерживая раненую руку, шел медленно, испытывая боль не только от толчков, но и от упругого ветра. Приходько, запрыгнувший в кабину вертолетчиков первым, переговорил с ними и махнул рукой ожидавшим сигнала спецназовцам — можно.

— Вы из МВД, но без любого упоминания о похоронной команде. Просто отстали от колонны, — предупредил он.

— Спасибо тебе. Хотелось бы, чтобы увиделись когда-нибудь. Но тут уж как получится, — обнял его Заремба.

Обнял старшего лейтенанта и Туманов, что-то сказал на ухо. Приходько смутился: мол, какое еще зло можно на вас держать, и дал отмашку экипажу — взлет!

Поплыла, отдаляясь и замирая, земля, Чечня, принесшая столько горя России. Сама испившая страданий полный кувшин. Уверовавшая в независимость, но полностью сама зависящая от денег и клановых пристрастий. Мечтающая в двадцать первом веке жить по законам века девятнадцатого.

Ох, не видно над тобой солнца, Чечня-Ичкерия. То, которое над головой сегодня, — наше общее. А вам ведь хочется своего собственного…

Глава 13. «Ждите возмездия. И вам воздается»

Про бардак на аэродроме спецназовцы, конечно, чуть подзагнули. Но то, что ими по прилету никто не поинтересовался, никто не спросил, кто они вообще и почему прилетели, навевало грустные мысли. Когда, к примеру, возвращались из Афгана, на аэродромах пограничники и особые отделы так проверяли и перепроверяли прилетавших, будто те были чернокожими, наклеившими фотографии белых людей в свои паспорта и мечтавшими таким образом нелегально проникнуть в Советский Союз.

Сейчас же прилетели, — ну, и прилетели. Лишь бы ничего не просили и не требовали. Не встречают — ваши проблемы. Особо не шляйтесь по взлетной полосе, и никто вами вообще не заинтересуется. На КПП — та же картинка. Если входишь на аэродром, документ еще потребуют. Выходишь — значит, надо. До свидания.

… Единственное, что успели спецназовцы, — поцеловать в холодный мраморный лоб сержанта и пожать здоровую левую руку водителю Володе.

— Выздоравливай и больше не попадай туда, — попытались пожелать ему.

Но водитель категорически отказался:

— Нет, там ребята.

Как будто у солдата есть выбор! А у России с такими солдатами, как ни странно, есть!

— Тогда передашь командиру, что у нас все в порядке.

До полного порядка было еще далековато. По крайней мере, предстояло еще топать и топать с аэродрома в город. Похвалили себя за то, что оставили оружие на блокпосту и побрились. Намерились сразу зайти в магазин и приобрести гражданскую одежду, но вовремя отметили: гражданских милиция останавливает и проверяет документы чаще. Зарембе и Туманову с их русскими физиономиями это вроде не особо грозило, но раз «пятнашки» дают дополнительную безопасность, грех этим не воспользоваться. А тех, кто бродит по прифронтовой Северной Осетии в камуфляже, больше, чем путан у московских ресторанов, хотя такого добра там как грязи.

— Знаешь, чего хочу больше всего? — вдруг спросил пограничник, когда вошли в город.

— Вернуть мне две чашечки кофе.

— Ерунда. Позвонить.

— Вениамину Витальевичу?

— Зачем? С ним встречу нужно готовить, гусь не прост. Ему и его покровителям остается одно, самое томительное — ждать нас и бояться, что возмездие воздастся. А оно воздастся. Не знаю, как ты, а я…

— Точно так же, как я, — успокоил подполковник. — Так мы насчет позвонить…

— Хочу услышать голоса детей. А потом — одной женщины.

— «Вашей светлости?»

— С тобой неинтересно, ты все знаешь. Я просил журналиста, чтобы он позвонил ей и предупредил о моем неожиданном отъезде, но…

— Телефон-то помнишь?

— В судах такие очереди, что пока дождешься своей, изучишь наизусть все инструкции, не говоря о телефонах.

— Девушка. — Полненькая глазастенькая осетинка с улыбкой остановилась. Не бросилась бежать, умолять пощадить ее, а остановилась в готовности помочь. Неужели Чечня с ее злобой и недоверием всего в десятке километров отсюда? Как Господь поселил рядом, два таких разных народа? Ведь можно же жить нормально, без страха и ненависти в глазах!

— Девушка, нам бы позвонить. По межгороду.

— Через два квартала переговорный пункт на почте.

— Спасибо вам, — Туманов разве что не поклонился. Девушка с неисчезающей улыбкой пожала плечами: так благодарите, словно я вам сто долларов подарила.

— Спасибо-спасибо, — подтвердил значимость Заремба. — Удач вам и всегда такого настроения.

— А у меня свадьба завтра, — не сдержала-таки радость девушка и счастливо поспешила дальше.

Свадьба! Может, у той чеченской парочки и у этой девушки она состоится в один день? А потом мужья возьмут в руки оружие и пойдут убивать друг друга. Бред, ставший реальностью…

Почта оказалась захудалой, дверца переговорной кабинки — разболтанной. Она никак не хотела закрываться, и Зарембе пришлось подпирать ее снаружи, чтобы Туманов мог говорить более-менее не на людях.

Василий долго набирал домашний телефон, но шел постоянный срыв. Тогда принялся накручивать другой. Здесь повезло сразу.

— Алло, Светлана Сергеевна? Это вы? Точно вы?.. Здравствуйте, ваша светлость. Это я, пропавший…

Василий повернулся к командиру спиной, и подполковник постарался не вслушиваться в разговор. Да только куда деть уши, хоть и слегка оглохшие после выстрелов танковой пушки и гула вертолетов.

— Нет, все в порядке. Вам перезвонили от меня? Тогда хорошо, а то волновался… Нет-нет, не надолго. Скоро предстану перед вашими очами. И не забудьте, за мной поход в кафе… Хорошо, пополам. Нет, теперь не обману. Теперь уже не обману, приеду обязательно… Счастливо вам. Я очень хочу вас увидеть. До свидания.

Оглянулся на Зарембу: подождешь еще? Снова стал набирать домашний телефон. Вышел из душной, испещренной цифрами кабины разочарованный:

— Бесполезно. Наверное, все на улице, если погода нормальная. Ты будешь звонить?

— Мне, собственно, некуда. Давай прикинем, что делать дальше.

Оттягивали этот момент, но задача требовала решения — и незамедлительно. Готовые подсказать ответ, подбежали цыганки: нагадаю любую дорогу. Эти нагадают. Цена их предсказаниям — копейка, ради которой они и лезут в душу.

— Идите лучше работать, — отмахнулся от них Заремба.

Кажется, посоветовал такую несусветную чушь, что цыганки даже не засмеялись, а приняли совет за высочайшее оскорбление и тут же разразились гвалтом и матом. Вот и все благородство и пожелание счастливой судьбы!