Законы исчезновения - Иванов Борис Федорович - Страница 79

— Теперь, — продолжил Неназываемый, вновь подняв глаза на Посланца, — когда они поймут цену своему своенравию, эти престарелые козлы единым стадом кинутся в наш загон.

Посланец поморщился.

— Вы поторопились, шеф. Я еще не закончил разбираться с Мечеными, с новыми Пришлыми. Впрочем, один из них уже сегодня будет беседовать со мной.

Неназываемый, не отрываясь от книги, вопросительно поднял бровь.

— Один из «горных баронов» взялся выкупить его для меня у Лоскутного Племени. Этот чудак, Пришлый, похоже, не нашел ничего лучше, как прибиться к одному из здешних таборов. Ну а те решили сбагрить лопуха подходящему покупателю.

— Зачем дожидаться, пока Лоскутные будут торговаться с этим твоим перекупщиком? Они того и гляди сыщут себе другого покупателя. Возьми Мэри-Энн и навести табор с ней на пару. Как видишь, — Неназываемый обвел рукой вокруг, — она работает быстро и эффективно. Впрочем, я не давлю на тебя. Просто маги — отдельно, а твоя миссия — отдельно...

Посланец помрачнел.

— Но... Ведь вы используете Мэри-Энн как танк или ракетную установку. Деревни можно сжигать снарядами. А Дарящая смерть — это... Это для штучной работы. Иначе она может просто слететь с катушек...

— Вот как?..

Неназываемый снова отвлекся от старинной книги и с деланным недоумением воззрился на Посланца.

— Оказывается, ты лучше знаешь, кого и как я должен использовать?

Посланец выдержал иронический взгляд шефа и пожал плечами.

— Этого я не говорил. Вспомните, вы сами приказали мне немедленно сообщать вам, если я найду, что какие-то ваши действия ошибочны.

— Гм...

Некоторое время Неназываемый рассматривал Посланца, словно какой-то редкий экземпляр насекомого, но затем сменил гнев на милость.

— Значит, ты поступил верно... Однако нечего тебе торчать тут, в царстве мертвых. Тебя ждет твоя миссия. Ступай.

Марко закемарил на сене, заполнявшем нутро кибитки, но у Авраама Фукса появился другой собеседник. К медленно двигавшейся кибитке пристроилась и без особых усилий поспевала за ней, придерживаясь рукой за деревянный бортик, босоногая и большеглазая Каэра.

— Здорово тебе от папаши влетело? — добродушно поинтересовался Эйб, улыбнувшись новой спутнице. — За то, что ты Кончиту отпустила. Да еще с конем вместе...

— Напрасно ты с нею не ушел, — ответила Каэра. — Потому что ничего хорошего ты так вот не дождешься.

— По крайней мере, девочка, — вздохнул Эйб, — здесь меня хотя бы кормят. Я, знаешь ли, не создан для здешних мест. Признаться, так я уже с голоду загибался, когда на ваш шалман бродячий наткнулся... И кой черт понес меня в номер сэра Августа?!

— Слабак ты, Эйб, — не столько с презрением, сколько с жалостью бросила Каэра.

Она была дочерью своего народа, а никто из Лоскутного Племени не променял бы свободу на кусок хлеба.

Каэра хотела сказать еще что-то, но осеклась и прислушалась. Издалека, из-за скрытого скалами поворота донесся еле слышный пока гул десятков конских копыт. И тут же откуда-то от головы каравана послышался пронзительный условный посвист.

С возов и кибиток горохом посыпались старые и малые. Мужчины, женщины, дети и седовласые старики. Самых старых и самых малых несли и волокли на руках. Вся эта пестрая толпа, словно вода в песок, стремительно впитывалась в складки местности и исчезала под прикрытием обступивших дорогу угрюмых скал. Марко спросонья «на автомате» выбросился из кибитки, скачками понесся вниз по склону. Каэра на миг задержалась рядом с осиротевшей кибиткой.

— Славное Сословие, разорви его на части! Не меньше дюжины!

В голосе девушки прозвучало злое отчаяние.

— Выследили все-таки! Знают, что когда мы в горы к баронам идем, так это с товаром. Сейчас свое барахлишко и лошадей назад заберут. И все остальное в придачу! Эх, Эйб, зря ты отдал свой счастливый доллар!

Эйб в ответ издал неопределенный, но умоляющий звук и глазами указал на приковывающую его к борту кибитки цепь.

— Э, да нет у меня сварочного аппарата! Да тебе они ничего плохого и не сделают! — махнула рукой Каэра. — Разве что на все четыре стороны отпустят. Ты ж этого хуже смерти боишься?..

Она снова отчаянно махнула рукой и легкой тенью исчезла в скалах.

На несколько удивительно долгих мгновений над брошенным караваном нависла тишина. И в этой тишине грозно нарастал топот копыт. Пока не вытеснил все остальные звуки во Вселенной.

Отряд вылетел из-за поворота и рассыпался цепью вдоль каравана. Их было почти две дюжины — закованных в сталь, увешанных всеми существующими в этом Мире видами оружия, совершенно озверелых конников. Четверо блокировали дорогу в голове пестрой колонны, четверо перекрыли пути отступления. Не меньше десятка принялись распрягать таборных лошадей и потрошить содержимое возов и кибиток. Еще с полдюжины встали вокруг, зорко озирая замершие в страхе окрестности.

Эйба не слишком интересовали детали тактики карательных операций летучих отрядов Славного Сословия. Он забился вглубь кибитки, насколько позволяла чертова цепь, зарылся в солому и с тревогой прислушивался к доносившимся извне звукам. «Кой черт понес меня в номер сэра Августа?!» — который раз спросил он у бога.

— Милейший сэр Персиваль! — орал глухой, как из бочки, голос. — Если зрение не изменяет мне, то ваша сивая кобылица нашлась. Соблаговолите взглянуть сюда!

— Эти скоты не удосужились даже вывести клеймо с лошадок из конюшен сэра Норта! — вторил ему хриплый бас откуда-то из середины каравана. — Славный сэр будет счастлив обрести их обратно, в свою собственность!...

— Вы только посмотрите! — перекрывал все шумы тонкий фальцет. — Здесь, в соломе! Столовое серебро! Подсвечники! Камешки! Клянусь, что это ворованное добро!

— Не тратьте даром время! — гудел чей-то начальственный глас. — Рубите поводья и гоните прочь всякую беспородную скотину! Забираем только клейменых. Нам чужое не надобно! Если дерьмо... Да не валандайтесь вы с барахлом этим! Валите телеги набок и тюки да узлы эти — по земле, мелкой россыпью! Что надо — само вывалится...

Совсем рядом под самым ухом Эйба зацокали тяжелые копыта, и уже знакомый ему хриплый бас провозгласил:

— Да тут кто-то есть... На цепочке, понимаешь!

Помянутая цепочка натянулась, поддетая острием меча, а потом это острие принялось ворошить солому, в которой нашел свое укрытие Авраам Фукс, рискуя лишить его то ли уха, то ли глаза, а то и носа. Перепуганный Эйб судорожно закопошился и со словами «Я... Я не... Не надо, мистер!» явил себя взору сурового и усатого конника, вооруженного предлинным одноручным мечом и древней конструкции автоматом, закинутым за плечо.

— А ну вылезай! — скомандовал тот. Эйб поспешил выполнить приказ, чуть было не вывихнув свою прикованную к перекладине руку.

— Ты кто, приятель? И откуда? — грозно осведомился всадник.

— Я... Я вообще не отсюда! — начал объясняться Эйб.

— Не отсюда?

Конник стал мрачен, словно грозовая туча.

— Пришлый, что ли?

И, повернувшись к товарищам, усердно потрошившим перевернутые и разгромленные возы, заорал во всю мощь своих голосовых связок:

— Господа! Вот это находка! Пожалуйте сюда, господа!

Первым за его спиной возник, видно, главарь рыцарской шайки — смахивающий на закованную в латы и усаженную на коня пивную бочку. Краснорожий и бородатый. И тоже при мече и стволе.

Тип наклонился и всмотрелся в лицо претендента на роль Пришлого.

— А что? — прогудел он. — Похож... Сукин сын — папаша Пэл! Таки утаил этого типа!

Он упер кончик меча в грудь Эйба.

— Что ты делаешь в таборе, Пришлый? Зачем тебя принесло сюда?

— М-меня везли п-продавать... — выдавил из себя Эйб. — Б-барону Черри...

Его слова вызвали дружный хохот конников, успевших собраться вокруг.

— Вы слышали, господа? — с притворным удивлением осведомился главарь шайки, развалясь в седле. — Вонючий бандюк с большой дороги — Одноухий Черри — ходит у нас в баронах!