Законы исчезновения - Иванов Борис Федорович - Страница 68

Теперь гость был уже почти в порядке. Настолько, что довольно непринужденно сбежал по лестнице (а лестницы в Шантене крутизны необычайной) в Малую трапезную, где был накрыт завтрак.

Впрочем, это был не совсем завтрак. Для завтрака было уже поздновато. Военный совет это был, лучше так назвать. И на стол бьшо подано только нечто завтрак символизирующее — салат с копченой медвежатиной, ореховая настойка для джентльменов и легкое вино для Целительницы. Плюс нечто, заменявшее чай (или кофе) и еще одно нечто заменявшее кофе (или чай). Целительнице было предоставлено почетное место — во главе стола. Хозяин имения и Украшение Славного Сословия присутствовали чисто протокольно, поскольку изначально в дела Троих и Пятерых носа не совали. Поэтому оба хранили значительный вид и основательно налегали на ореховую. Брат Торн уже покинул их компанию. Ему надо было поспешать на встречу Троих Меченных Мглой. Так что фактически собеседников было двое: Форрест и Целительница.

Разговор начала Цинь. И начала без лишних обиняков.

— В ночь и с утра мы о многом поговорили, Форрест, — обратилась она к гостю. — Разреши сделать тебе несколько неприятных сюрпризов...

— На приятные сюрпризы я и не рассчитываю, — ответил Дю Тампль.

Цинь иронически кивнула.

— Прежде всего, — продолжила она, — вы попали в центр целого урагана здешних страстей. В Мирах Федерации их назвали бы политическими. Но здесь все сложнее... Тот, кто вас интересует... Ведь вы имеете в виду господина Кристофера Денджерфилда?

Последовал кивок согласия. Цинь тяжело вздохнула.

— Вы недооцениваете того превращения, которое он претерпел в здешних местах. Вы считаете, что он стал тут всего лишь влиятельной особой...

— Ну... — Форрест задумчиво ковырнул салат вилкой. — Если брать в расчет его претензии, то меньше чем на звание Господа Бога он не был согласен...

Цинь ответила горьковатой усмешкой.

— Ну что ж... Ваш приятель почти добился своего. Осталось совсем чуть-чуть... Он стал весьма могучим носителем чуть ли не главного здесь Дара. Дара Власти... И носит титул Неназываемого.

Форрест продолжал рыхлить салат.

— Не знаю, мэм, могу ли я называть его теперь своим приятелем... Но Крис всегда добивался того, чего хотел. Знал, чего хотеть. И как. Но, я вижу, вы не выражаете слишком большого восторга по поводу того, что он занял место в здешнем пантеоне...

Цинь выпрямилась.

— Видите ли, его восхождение в ипостась Неназываемого сопровождалось смутой и междоусобицей. Погибла почти вся предыдущая Пятерка Носителей Дара. И множество простых смертных. Не известно, что было бы, если бы затея ему удалась... Сумеречные Земли стали бы каким-то Царством Тьмы. Мордором, извините за выражение...

— Мор... Чем?

— Не важно — это из древней литературы... Видите ли, как мы поняли из тех записей, которыми вас снабдил кто-то сведущий, и просто из разговоров с вами, вы должны понимать главное: основа основ жизни в этих краях — равновесие сил. Так же, впрочем, как и в любом из Миров. Только здесь силы весьма своеобразны. С развитием наук и ремесел не получается ничего. Здешние властители не хотят взорвать сложившуюся систему. Поэтому обычная для населенного Космоса техника используется здесь в редчайших случаях. И, как правило, тайно. Даже развитие вооружений не пошло дальше огнестрельной техники. Компьютеры, волоконная оптика и информационные сети приравнены к магии. А владеть магией дано не многим. Собственно, и магия, в том числе и наши Дары, и Мгла, и все с этим связанное — тоже самые обычные техника и технологии. И основаны они вовсе не на действии сверхъестественных сил, а на обычных законах природы. Просто это техника и технологии цивилизаций, которые на тысячи лет опередили нас. Точнее, остатки этих сверхтехнологий, которые живут здесь самостоятельной жизнью. И почти совсем непонятны для нас. Такие вещи — только в мизерных количествах — встречаются в разных местах Обитаемого Космоса. На Шараде, на Джее... Впрочем, не буду читать вам лекцию на эту тему.

— Да, — признал Форрест. — Я немного подкован в этих вопросах. Когда не буду понимать чего-то, спрошу — будьте уверены.

— Тем лучше, — кивнула Целительница.

А гостеприимный хозяин поспешил наполнить прекрасные образцы столового хрусталя, стоящие перед гостями, бодрящей влагой. После чего предложил означить с ее помощью важность момента.

— Так вот, — продолжила Цинь, — еще раз прошу понять: здешняя система жизни основана на равновесии сил. Боюсь, что ваш бывший приятель не отказался от мысли эту систему разрушить. И заменить чем-то вроде пирамиды, на вершине которой будет находиться он сам. Только он. И больше — никого! А все, что не захочет в эту пирамиду вписаться, он намерен сокрушить. Он проявил на пути к этому необыкновенные таланты и даже своего рода мудрость. Единственное, чего не дано ему понять, так это того, что путь, выбранный им, гибелен. И для Мира, в который он явился, и для него самого!

Целительница коснулась губами содержимого своего бокала и отставила бокал подальше — видно, винные погреба Шантена не удовлетворяли ее вкус.

— Он не понял, — Цинь решила довести мысль до конца, — того, что то равновесие сил, которое он застал здесь, далеко не случайно. Не понял, что Мир Молний — не просто обломок некогда всемогущей цивилизации Предтеч. Это... Это — действующий механизм. Инкубатор новых разумных рас. Арена для их гладиаторских игр. Их плавильный котел. И законы, что правят этим Миром, не дадут сбыться его честолюбивым замыслам. Но прежде чем он все-таки поймет это, прольется много крови...

Форрест неопределенно гмыкнул и отправил-таки в рот немного салата.

— Вы не можете представить себе, — вздохнула Цинь, — до какой степени эти годы изменили вашего знакомого. Из обычного человека...

— Крис никогда не был обычным человеком, — тихо заметил Форрест.

— Все равно, он сейчас — нечто совершенно иное, чем тот, кого вы знали, — возразила ему Целительница. — Трудно сказать, что в нем осталось от человека вообще... Поэтому ваши расчет ы на встречу с ним и с вашей подругой — самая наивная глупость!

Форрест угрюмо молчал, прожевывая ломтик ветчины.

— Что вы можете сообщить относительно Мэри-Энн? — наконец осведомился он. — Вам ведь знакомо и ее имя? Мне не надо пояснять, о ком идет речь?

— Не надо... — кивнула Цинь. — Не могу вас порадовать ровно ничем. — Она стала одним из камушков, из которых Неназываемый лепит свою пирамиду. Она...

— Мэри-Энн — не тот человек, которого можно использовать! — Тон гостя впервые стад резок. — Ни в качестве камешка для пирамиды, ни как-нибудь еще. Она из породы одиноких волков, мэм. А я эту породу хорошо знаю. Сам такой.

Цинь улыбнулась. Странной какой-то, «внутренней», не очень веселой улыбкой.

— Да, Гость, вы — сам такой. Вы даже не понимаете, насколько точно выразились. У вашей подруги и здешнее имя — Одиночка. Правда, это не совсем из-за характера. Так тут называют тех Пришлых... Вам знакомо это слово? Вы на него не обижаетесь? Оно и ко мне относится...

— На слова не обижаются, мэм. Обижаются на тот смысл, что в них вложен. В этом Мире мы — действительно Пришлые... Так что не будем мелочиться.

— Так вот, Одиночками у нас называют тех пришлых, которых сюда заносит не в составе новых Троек или Пятерок. Как бы случайно. Но не в том дело. Дело в том, Гость, что сюда никто не попадает случайно. Или просто по собственному желанию.

Она — искоса — бросила на гостя пристальный взгляд.

— Это относится и к вам, Форрест Дю Тампль! Этот Мир ищет по Вселенной... Ищет и находит то, что ему необходимо. Необходимо для той странной игры, что он ведет сам с собою уже невесть сколько тысячелетий. И, как правило, человек, проникающий под эти Небеса, чем-то необычен. Наделен какими-то свойствами, делающими его необходимым именно здесь и сейчас. В том случае, когда является ярко выраженный носитель того или иного Дара, это — знак. Чаще всего знак того, что кто-то из Пятерых не выдержал своего испытания. Мы ведь проходим здесь именно испытание... Тогда он должен вступить в борьбу с тем, кто пришел на его место, или просто уйти. Стать таким, как все...