Джейтест - Иванов Борис Федорович - Страница 107

— И это — не из-за Испытания. Что-то еще есть. — Квинт присматривался к ней, словно художник, отыскивающий в лице своей модели, в ее облике какую-то одну, очень необходимую для рождающегося портрета черту. — Ты... Ты одна пришла сюда?

— За мной следил в городе, — Цинь дернула плечом, — один человек. Не знаю, кто это. Из тех, кто во вражде с моей семьей, может быть. Посторонний. Это уже не важно. Больше не следит.

— Напрасно ты так думаешь. — Квинт провел рукой по рукаву ее куртки. — Здесь не очень далеко чужие люди. И они следят за нами.

Он потянул за что-то, крепко засевшее в ткани штормовки, и вытянул тускло поблескивающую нить.

— Резонатор, — определил Кайл. — Еще один. Не только Джей следит за нами.

Собственно говоря, это была уже не Вторая авеню. Это было начало Северного шоссе. В том месте, где его пересекала кольцевая трасса, по которой то и дело с интервалом минуты в полторы проскакивали контейнеровозы-автоматы, Павел припарковал свой на прокат взятый джип у приземистых корпусов мотеля «Кедры».

Здесь, в главном корпусе мотеля, действительно за стойкой полированного дерева скучал дежурный — милая, патриархальная сценка, прямо для исторического боевика. На автоматику здесь, видно, не полагались. Или это была роскошь, на заезжих туристов рассчитанная, — настоящий, живой портье.

Дежурный выслушал Павла и, пожав плечами, повернулся к красного дерева ячейкам, украшавшим стену за его спиной. Из одной из ячеек он извлек чуть помятый конверт — уйма таких для постояльцев пылилась на столиках в вестибюле — и протянул его Сухову. Удостоверением личности посетителя он даже не поинтересовался.

Павел отошел к одному из столиков, пристроил на нем блок связи, переключил его на режим «конференции» и набрал поочередно номера каналов связи своих товарищей по «Джейтесту». Убедившись, что все трое находятся на линии, он откашлялся и вскрыл конверт.

Взглянув на рисунок, вынутый из конверта, он, не разворачивая, смял сложенный гармошкой лист «балды» и молча швырнул его под ноги — к неудовольствию автомата-уборщика.

Дежурный из-за своей стойки с вялым интересом следил за его манипуляциями.

— Итак, господа, — вышел на связь Павел. — Вычистите серу из ушей и слушайте: надпись, сложившаяся при программировании нашего коробочка мисс Цинь, звучит в ее переводе так: «В поединке сгинут Четверо, побежденные Одним из Пяти».

Глава 14

ПЕРЕКРЕСТОК

Старый дом семьи Карои словно и не заметил того десятка лет, что минули с тех пор, как на его порог последний раз ступала нога хозяйки. Все так же темнота царила за навечно зашторенными окнами в комнатах, заставленных старинной, ручной работы мебелью. Все так же еле заметный сквозняк стлался по полу, незримой струйкой исчезая в черном зеве заброшенного камина.

«Кажется, я здесь — первая...» — Марика рассеянно прошла по вестибюлю, поднялась по отзывающейся звонким гулом на каждый ее шаг лестнице и, все так же отрешенно погрузившись в свои мысли, вошла в сумеречную, пронизанную слабым, жемчужным светом раннего утра просторную комнату — то ли гостиную, то ли столовую, ту самую, в которой когда-то зазвонил древний, отключенный от сети телефон. Половину комнаты занимал тяжелый, темного дерева стол, вокруг которого стояли двенадцать таких же темных и тяжелых стульев. Шесть из них были заняты.

— Ты уверен, что тебе не потребуется моя помощь? — спросил Демон.

— Уверен, — ответил Павел и попробовал проснуться.

Но не тут-то было: сон не отпускал его, и Демон не торопился оставить Сухова.

— Ты веришь, что они остались самими собой — твои друзья? — спросил он. — Ты сам к себе присмотрись хорошенько: чего в тебе больше осталось теперь, после всего этого, — тебя или меня?

Павел попытался сосредоточиться и понять, куда завел его прихотливый Бог Снов, в какое ущелье своего призрачного царства. Провел рукой по скале, которую с такой зыбкой, только во сне встречающейся, ясностью ощущал за своей спиной. И наткнулся на шершавую ткань обивки сиденья.

— Тьфу, черт! Сгинь! — теперь уже уверенно приказал он своему коварному слуге.

И проснулся уже окончательно.

Джип, за рулем которого он задремал на пару часов, притулился на заброшенной просеке, совсем недалеко от места условленной встречи. Странная усталость, сморившая его в самом конце пути, была, очевидно, еще одним подарком Джея. А может, и не было ничего странного в том, что перед решающим испытанием взбунтовались, запросили свой тайм-аут «маленькие серые клеточки», которым порядком досталось за эти годы.

Сухов осторожно тронул машину, внимательно поглядывая по сторонам дороги, и уже через несколько минут стал узнавать давно забытые места. Сквозь деревья забрезжил просвет опушки, а за опушкой, на фоне темной стены, вновь берущий свое после давних вырубок лес. Гнилой сыростью потянуло от простирающихся совсем неподалеку болот. Павел поставил джип на обочину, заглушил движок и замер, не сводя глаз с зеркальца заднего обзора.

Ему показалось или действительно там, в дальнем конце просеки точно так же, повторив его маневр с отсрочкой в полсекунды, исчезла за громоздящейся в утренней дымке сутолокой придорожного кустарника защитного окраса тень? Некоторое время он прислушивался к просыпающемуся лесу, — для него земному и домашнему после многих лет дружбы-вражды с тем Лесом. Лесом Внутренних Пространств.

В любом случае он мог теперь обойтись уже без своего «железного конька». Пусть постоит тут — не на виду, в засаде. Прихватив рюкзак и объемистую сумку, Сухов спрыгнул на покрытую еще утренней росой траву и, не выходя на заросшую бурьяном колею, осторожно, с оглядкой, по кромке придорожного насаждения пошел вперед — к дому.

Том обнаружил, что порядком отвык уже от положенного ему по штату «найтфлайта», и чувствовал себя в его кабине словно угонщик, забравшийся в чужой кар. Дорога от Вестуича до загородного дома семьи Карои была пустынна и основательно запущенна. Глупо было в век «микрожучков» и камер на спутниках и высотных гелиопланах пытаться обнаружить за собой слежку, но Том — чисто рефлекторно — проверился. Раз, потом другой. Так и есть, встроенная аппаратура спецмашины засекла пару зондов, пристроенных чьей-то умелой рукой в пустом просвете за бампером и на резиновой прокладке заднего окна. После беседы с господином Джентри ничего удивительного в этих находках для Роббинса не было.

Вообще ни в чем ничего удивительного уже не было и быть не могло.

«К черту, — сказал себе Том, — к черту! Объявлен последний акт представления, и сейчас — мой выход.»

Флаер он припарковал прямо у входа в старое, давно не помнящее ремонта здание. Тяжелые и грозные на вид входные двери отворились на удивление легко, от одного толчка, заполнив душераздирающим скрипом гулкую пустоту прихожей, переходящей в каменный короб лестничной клетки.

— Эй! — окликнул он тех, кто должен был ждать его в этой пустоте, где-то там, этажом выше. — Эй, Павел, Цинь!..

— Поднимайтесь сюда. — Голос Марики, прозвучавший в ответ, был усталым и глуховатым. — Все уже в сборе. Ждут вас. И вашего решения.

Никто не раздвинул штор, отсекающих утренний свет. Только свечи, неровными кучками расставленные где попало, освещали эту комнату с камином и большим дубовым столом. Янтарный короб «Джейтеста» в центре словно собирал свет неровного пламени и возвращал его ровным, зачаровывающим сиянием. И он был пуст. Кубические бруски камня, дерева, металла, которые должны были заполнить его, горкой лежали поодаль — другим островком колдовского света на темной дубовой глади.

За столом собрались все.

— Вам не приходилось встречаться. — Кайл указал рукой на сухую, не по-стариковски прямую фигуру, слева от себя. — Учитель Квинт. Я...

— Вы мне много рассказывали о нем. — Том занял место за столом. — Хорошо, что такой человек с нами в этот момент.