Джейтест - Иванов Борис Федорович - Страница 105

И еще...

На старом, рассохшемся столе перед нею, на том же, где был рассыпанный «Джейтест», лежали четыре аккуратно связанные в пары металлические трубки с режущей глаз маркировкой — плазменные гранаты!

— Цинь! — окликнул девушку Павел голосом, с трудом вырывавшимся из мгновенно пересохшего горла. — Ты с ума сошла, Цинь!!

Даже не вздрогнув, как к чему-то само собой разумеющемуся, Цинь обернулась к нему:

— Понимаешь... Эта штука перестала слушаться. Она... Она начала мешать. Навязывать стала мне команду.

— Оставь все это в покое. — Сухов отодвинул рукой в сторону злобно блеснувшие отраженным пламенем свечи гранаты и осторожно взял девушку за руки: — Что случилось, расскажи.

Некоторое время Цинь судорожно сглатывала застрявший в горле комок, а потом стала говорить — быстро, короткими, рублеными фразами:

— Понимаешь, я хотела... ну, как и в прошлый раз, задать что-то осмысленное, но... Но они перестали слушаться.

— Кто? Кто перестал тебя слушаться? — постарался внести ясность Павел.

— Да камни эти. Кубики. Раньше, до этого... Раньше им было все равно, какой стороной ложиться, а сейчас они то ли изменили размеры, то ли стали как намагниченные.

Павел почувствовал, как что-то нехорошее тронуло изнутри его душу.

— Может быть, на них появился наведенный заряд? — как-то машинально предположил он.

Просто для того, чтобы хоть что-нибудь сказать. Оттянуть время, прислушиваясь к тому, что хочет нашептать ему Демон.

— Может быть. Но они перестали становиться на какие попало места. Я знаю, что это было. — Она вдруг резко вскинула голову. — Как было в твоем заклинании: «Дар его возрастет безмерно, но волю его заменит воля Джея». Только одним-единственным способом удалось воткнуть их. Таким, каким захотел сам Джей! Ну и сразу он заработал. «Джейтест».

— Как всегда — звук и свечение? — уточнил Павел.

— Да, — кивнула Циньмэй. — Гул такой и янтарный свет. А потом я попыталась прочитать. Перевести, что же это была за команда. Условие.

Сухов посмотрел на рассыпанные по столу кубики.

— И что же это было? — спросил он, прекрасно понимая уже, что ответа не получит.

— Об этом — не стоит. Мы проиграли Джею. Проиграли свою игру. И не надо, чтобы кто-нибудь еще в нее играл.

— И поэтому ты и отправилась в бега? — Павел постарался заглянуть Цинь в глаза. — И вот это схватила. — Он кивнул на гранаты. — Ты хотела...

— Ее надо сжечь — эту штуку! — резко выкрикнула китаянка. — Сжечь, взорвать. Уничтожить.

— А ты подумала, как ответит на это Джей? — спросил Павел. Он подкинул на ладони несколько тусклых кубиков. — За какую команду он примет то, что продиктуют ему разлетающиеся на молекулы кубики?

Цинь отвернулась к стене.

Он стал вставлять кубики в шкатулку. Теперь «Джейтест» и не думал сопротивляться. Он снова был обычной мертвой вещью. Безделушкой, каких миллионы.

— Нам всем надо расстаться, Павел, — твердо сказала девушка. — И больше не встречаться никогда. Джей не сможет сделать нам ничего хуже этого.

— Успокойся, Цинь. — Сухов легко поднял ее на ноги. — Уйдем отсюда. И подумаем обо всем этом потом. На ясную голову. А это... — Он протянул руку к шкатулке и почувствовал, как рука Цинь напряглась в его ладони. Стала на миг стальной. Потом расслабилась. — Мы все-таки должны знать, что «Джейтест» приказал сам себе. Хотя, мне кажется, что я уже догадываюсь.

— Он приказал это НАМ!!! — словно глухому, выкрикнула китаянка. — Мы все погибнем. Мы погибнем, если не выполним приказ. Ему это легко — Джею. Ведь мы мухи для него — не более. Но я не буду... Не буду подчиняться.

Она задумалась, напряженно глядя в пространство перед собой.

— Тогда, Цинь... Тогда мы все-таки имеем право узнать, что нас убьет. Или ты уже решила это за нас? — Голос Павла приобрел твердость. — Вот что, давай договоримся.

Лицо девушки болезненно дернулось.

— После того как ты узнаешь, чего хочет от нас Джей, мы не сможем уже договориться ни о чем. — Она сняла руку Сухова с плеча. Помолчала. Потом тряхнула головой: — И все-таки договоримся, Павел. Давай действовать так: я напишу... точнее — нарисую на листке. У тебя есть бумага?

Он пошарил в планшете блока связи. Вытащил засунутый в его чехол блокнот с какими-то пометками:

— Вот это, пожалуй, подойдет. Ты помнишь рисунок наизусть?

— Не беспокойся. — Циньмэй горько улыбнулась. — Этого я уже не забуду. Так вот, я воспроизведу рисунок. И оставлю его. В городе. В гостинице какой-нибудь. В мотеле. А ты сейчас заберешь эту... вещь и будешь ждать. Где хочешь, только не надо идти за мной. И ждешь моего звонка. По блоку связи. Хотя — нет! Вы все собираетесь вместе и ждете моего звонка. Вызова. Я должна убедиться, что все мы будем играть на равных. Я не хочу, чтобы вы...

— С нами не будет Кайла, — напомнил Сухов.

— Господи, действительно, он же там... С людьми Джея. — Цинь тряхнула головой, словно просыпаясь после дурного сна. — Его. Его надо найти. Я знаю... как. Надо, чтобы все, обязательно все... — Она снова замолчала. Снова глаза ее стали пустыми. — Нет. Ничего не выйдет. Не получится.

— А вдруг все-таки и выйдет и получится? А, Цинь? Мы ведь все-таки люди. Сапиенсы.

— Ну что ж... — Китаянка снова пересилила себя и, снова тряхнув головой, продолжила: — Значит, когда я буду уверена, что вы все в сборе, я назову вам место, где я оставила... рисунок.

— И мы все вместе отправляемся его читать и переводить, — облегченно вздохнув, подтолкнул ее мысль к завершению Павел.

— Нет!!! — Циньмэй вскрикнула, как от боли. — Этого — ни в коем случае! Вы все расходитесь в разные стороны. И не говорите друг другу, кто куда. Но не выключаете свои блоки связи. А ты забираешь мой рисунок и зачитываешь с него свой перевод. Всем остальным. Я буду контролировать через мой блок. А там, может, обменяемся парой слов по радио и... И дальше — пусть каждый поступает как хочет. У нас останется что-то около суток. Чтобы что-то сделать. Или чтобы не делать ничего.

— Будет проще, если ты сразу скажешь нам без всяких рисунков и тому подобного — что ты там вычитала, — почесав в затылке, преложил Павел.

Цинь молчала секунду-другую.

— Я и сама об этом подумала. Но нет. Пусть будет твой перевод — профессиональный. Остается, видишь ли, слабая надежда. Надежда на то, что я по-своему, по-шамански поняла все шиворот-навыворот. Я напишу. Напишу рядом на рисунке и свой перевод. Я многое дала бы за то, чтобы все это было просто моей ошибкой.

— Ну что же. — Павел молча сложил кубики «Джейтеста» в сумку — отдельно от янтарного короба — и стал не без труда устраивать Ларец в походной сумке. — Расходимся прямо отсюда или тебя подбросить до города? У меня машина на шоссе, тут недалеко.

— Нет. Лучше сейчас, — покачала головой Цинь. — Я хорошо ориентируюсь здесь. И до города доберусь, пожалуй, побыстрее тебя. А еще мне надо встретиться с Кайлом.

Она повернулась и вышла из комнаты. Только на пороге повернулась и сделала тонкой рукой почти незаметный прощальный жест.

Трое сидели в придорожном круглосуточном кафе-автомате. Столик перед ними был завален горкой опустошенных одноразовых стаканчиков из-под кофе и обертками от бутербродов. У всех вид был основательно невыспавшийся.

— Если бы у меня был еще час свободного времени, я бы и сам точно вышел на Цинь, — мрачно заметил Том, с отвращением рассматривая остатки кофе на дне последнего стаканчика.

— Ты думаешь, что тогда дело бы повернулось иначе? Мне кажется, что уж скорее мы с нею как женщины поняли бы друг друга, — возразила Марика.

— Но уж вышло как вышло, — мрачно резюмировал Сухов. — Одного не хватает только — это чтобы опять она по пути передумала. Все-таки неприятно, когда не поймешь, от чего помрешь.

— Типун вам на язык, — вяло пожелала ему Марика.

Павел повернулся к Тому:

— Коробочка, кажется, уже сделала свое дело. Будет лучше, если она снова вернется к декану Васецки. Хотя, думаю, к ней в ближайшее время проявят самый невообразимый интерес ваши коллеги, господин Роббинс.