Фенимор Купер - Иванько Сергей Сергеевич - Страница 41

Еще в те далекие времена Купер точно подметил противоречия между общенациональной конституцией и законами отдельных штатов и указал на то весьма ограниченное влияние, которое конституция США способна оказать на власти штатов, если они захотят в своих штатах ввести законы, идущие вразрез с конституцией США. Весь мир имел возможность наблюдать, во что выливалось это противоречие в 60-е годы нашего XX века, когда в южных штатах страны проводилась организованная штатными властями обструкция действиям федерального правительства, направленным на десегрегацию публичных школ и общественного транспорта.

Интересно отметить, что и Токвиль в своей книге указывал на кардинальные недостатки американской демократической системы: возможную тиранию большинства, опошление массовой культуры, централизацию власти, возвышение «промышленной аристократии, потенциально наиболее жестокой из всех, что когда-либо существовали». Но Токвиль не сумел рассмотреть тех противоречий, которые увидел Купер в отношениях между федеральными и штатными властями, и тот новый характер, который эти отношения принимали. Токвиль не понял, что в США главным инструментом демократии были не штатные, а федеральные власти. И сегодняшние исследователи форм и методов буржуазной демократии в США отмечают, что, как это ни парадоксально на первый взгляд, «элементарный и доминирующий факт нашей истории заключается в том, что есть причинная связь между расширением и углублением свобод в стране и укреплением сильного общенационального правительства».

Отметим со своей стороны, что это последнее утверждение можно принять только в той его части, которая относится к общим, декларированным свободам национальных меньшинств и в особенности черных граждан страны. Что же касается политических и экономических свобод всех граждан и их материальных гарантий, то тут, конечно, по-прежнему прав Токвиль, который не ждал ничего хорошего от чрезмерной централизации власти в руках федерального правительства. Вся практическая деятельность американских администраций лишний раз подтверждает правоту Токвиля. Как тут не вспомнить крылатую фразу, произнесенную Джоном Дикинсоном – этим «писателем революции» на конституционном конвенте 1787 года: «Разум может ввести нас в заблуждение, нашим гидом должен быть жизненный опыт».

Купер в своей книге рассматривает самые различные аспекты американского образа жизни – характерные черты американской демократии; силу исполнительной власти; равенства граждан («абсолютного равенства условий в политических или гражданских правах в Соединенных Штатах в целом не существует; хотя все они существуют в большей степени в одних штатах, чем в других»); свободу («свобода, как и равенство, – это термин, который больше употребляют, чем понимают»); предубеждения и предрассудки; разницу между аристократом и демократом («аристократ – это один из тех немногих, кто обладает политической властью в стране, а демократ – один из большинства»); представительство в выборных органах; печать и свободу печати; частную собственность; общественное мнение; рабство и т. д. и т. и.

Купер хорошо помнил, что во время словесной битвы по поводу того, банку какого штата надлежит считаться банком США, или в схватках по вопросу о сохранении рабства сильным нападкам подвергались различные положения конституции США. При этом делались ссылки на английские аналоги или же использовались аргументы явно английского происхождения. Купер знал, что англичане спят и видят, как бы расчленить Соединенные Штаты. Поэтому он настаивал на «абсолютной необходимости толкования конституции США на основе провозглашенных ею принципов», требовал «строжайшего соблюдения как духа, так и буквы ее положений».

Обозревая все происходящее в США, Купер видел явные признаки «морального затмения», о котором он так ядовито писал в «Моникинах». Он опасался, что интеллектуальные, социальные и этические стандарты американского общества будут с течением времени все больше деградировать. Доказательства он видел в том, что набирает силу новый «дешевый» журнализм, не считающийся ни с фактами, ни с отдельными личностями и проповедующий «сентиментальный эгалитаризм и дурацкую ортодоксальность». В стране процветали религиозные реформаторы, шарлатаны от экономики. Демагоги лестью и подкупом создавали свой партийный аппарат. Совестливость фермера, допускавшая отеческую заботу о нанятом рабочем, подменялась «корпоративным сознанием», основанным на чистой эксплуатации человека человеком. Вульгарные и себялюбивые личности, для которых богатство и наличие кредита служили показной мерой их значимости, выдвигали себя в качестве общественных лидеров. А фермеры-арендаторы, наплевав на подписанные ими контракты и на гарантированное конституцией право частной собственности, прибегали к физическому насилию или крючкотворству законодательных органов, чтобы всеми правдами и неправдами захватить права на владение землей.

По мнению Купера, в американском обществе все больше и больше доминировали эгоистичные, не подпадающие под действие закона группы и группки, которые в своей совокупности оказывались более влиятельными, чем законно избранные власти. Он видел, как эти могущественные группировки угрожали индивидуальной свободе граждан, правам национальных меньшинств и даже непредвзятости и честности действий властей.

Три главы своей книги Купер посвятил роли печати вообще и американской печати в частности. Рост числа газет в стране приводил к тому, что не хватало интеллигентных, квалифицированных редакторов. К тому же им мало платили. Внимательные и осторожные наблюдатели газетных нравов задавали себе вопрос: если исключить сообщения о свадьбах и похоронах, то в остальных новостях можно ли будет верить хотя бы половине так называемых фактов, с такой щедростью рассыпанных на страницах газет. Если принять во внимание количество газет и их тиражи, то не будет преувеличением утверждать, – говорит Купер, – что «вся нация целиком в моральном смысле живет в атмосфере лжи… Редактора на страницах газет расхваливают своих личных друзей и поносят на все лады своих врагов…» Купер приходит к единственному выводу, что главная задача американской печати, если судить по ее состоянию в первой половине XIX века, заключалась в том, чтобы «всячески искажать правду».

Вслед за Токвилем Купер признает наличие в Америке социальных классов, хотя он отмечает, что здесь в отличие от Европы «классы переходят один в другой более легко, разграничительные линии между ними очерчены менее отчетливо, и они больше похожи друг на друга». Современники Купера вообще не признавали наличия классов в Америке и любое несогласие с их мнением клеймили как продиктованное снобизмом и аристократизмом.

Купер предупреждает своих сограждан о наличии «тирании большинства»: тирания демократии не принимает форму неприемлемых законов, она просто подменяет законы так называемым общественным мнением. Как король всегда имеет своих придворных льстецов, так и демократия имеет своих собственных льстецов – демагогов.

И тем не менее Купер верит в демократическое устройство общества, считает его более высокой формой государственного устройства, чем монархия или аристократическая республика. Он призывает сторонников демократии «ограждать и защищать систему от зла и порока, присущих именно этой системе, а не произносить напыщенные речи против злоупотреблений других систем, …применять необходимые средства для лечения, а не превозносить самих себя в ущерб милосердию, здравому смыслу, а часто и правде».

Братья Г. и Э. Финни издали «Американского демократа» небольшим тиражом в апреле 1838 года, а уже в мае Купер писал жене из Нью-Йорка: «Американский демократ» приобретает известность. Джеймс К. Полдинг (писатель, министр военно-морского флота США в 1838–1841 годах. – Прим. С. И.) сказал мне, что это одна из лучших книг, известных ему, лучшая книга на эту тему, хотя он и не согласен с некоторыми моими утверждениями. Уэрт (казначей нью-йоркского банка, автор небольших книг. – Прим. С. И.) говорит, что эту книгу должен иметь в своих руках каждый молодой человек в стране. Рано или поздно она займет свое место, в этом можно быть уверенным».